2 Глава 17. Женитьба Ицхака на Ривке

(24:1) Авраам стал стар и в летах преклонных, а Господь благословил Авраама всем. (2) И сказал Авраам рабу своему, старшему в доме его, управлявшему всем, что у него: «Положи руку твою под бедро мое. (3) И я закляну тебя Господом, Богом небес и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей ханаанейца, среди которого я живу; (4) Но в мою землю и на мою родину пойдешь, и возьмешь жену сыну моему Ицхаку.

(5) И сказал ему раб: «Может быть, не захочет женщина эта идти за мною в эту страну; должен ли я возвратить сына твоего в страну, из которой ты вышел?» (6) И сказал ему Авраам: «Берегись, не возвращай сына моего туда. (7) Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего и из страны рождения моего, и который говорил мне, и который клялся мне, говоря: «Потомству твоему отдам Я эту землю», – Он пошлет ангела Своего пред тобою, и ты возьмешь жену сыну моему оттуда. (8) Если же не захочет женщина идти за тобою, то ты будешь чист от этой моей клятвы; только сына моего не возвращай туда». (9) И положил раб руку свою под бедро Авраама, господина своего, и клялся ему в этом.

(10) И взял раб десять верблюдов из верблюдов господина своего, и пошел. И в руках его было всякое добро господина его. И встал, и пошел в Арам-Наhараим, в город Нахора. (11) И расположил верблюдов вне города, у колодца с водой под вечер, ко времени выхода черпальщиц. (12) И сказал: «Господь, Бог господина моего Авраама! Доставь мне случай сей день и сделай милость с господином моим, Авраамом. (13) Вот, я стою у источника воды, и дочери жителей города выходят черпать воду. (14) Пусть же девица, которой я скажу: «Наклони кувшин твой, и я напьюсь», и она скажет: «Пей, я и верблюдов твоих напою», – ее определил Ты рабу Твоему Ицхаку; и посему узнаю я, что Ты сделал милость господину моему.

(15) И было, прежде чем он кончил говорить, – и вот, выходит Ривка, которая родилась от Бетуэля, сына Милки, жены Нахора, брата Авраама, и кувшин ее на плече ее. (16) А девица очень хороша видом, дева, которой не познал мужчина. И сошла она к источнику, и наполнила кувшин свой, и взошла.

(17) И побежал раб навстречу ей, и сказал: «Дай мне испить немного воды из кувшина твоего». (18) И она сказала: «Пей, господин мой». И поспешно спустила кувшин свой на руку свою, и напоила его. (19) И напоив его, она сказала: «И для верблюдов твоих начерпаю, пока не напьются вдоволь». (20) И она поспешила, и опорожнила кувшин свой в поило, и побежала опять к колодцу зачерпнуть, и начерпала для всех верблюдов его.

(21) А человек тот, удивляясь ей, молчит, желая понять, осчастливил ли Господь путь его или нет. (22) И было, когда верблюды перестали пить, взял человек тот носовое кольцо золотое в полшекеля весом и два браслета на руки ей, коим вес десять золотых, (23) И сказал: «Чья ты дочь? Скажи мне, есть ли в доме отца твоего место нам, чтобы переночевать?» (24) И она сказала ему: «Я дочь Бетуэля, сына Милки, которого она родила Нахору». (25) И сказала ему: «И соломы, и корму много у нас, также места для ночлега».

(26) И преклонился человек тот, и поклонился Господу. (27) И сказал: «Благословен Господь, Бог господина моего Авраама, который не оставил милостью Своей и истиною Своей господина моего; я на пути, которым привел меня Господь к дому родных господина моего».

(28) И побежала девица, и рассказала об этих происшествиях в доме матери своей. (29) У Ривки же брат по имени Лаван. И выбежал Лаван к тому человеку на улицу, к источнику. (30) И когда он увидел кольца и браслеты на руках сестры своей и услышал слова Ривки, сестры своей, которая говорила: «Так говорил мне этот человек», то он пришел к человеку, и вот, он стоит при верблюдах у источника. (31) И сказал: «Войди, благословенный Господом, зачем ты стоишь на улице? Я же очистил дом и место для верблюдов».

(32) И вошел человек в дом, а тот разнуздал верблюдов и дал соломы и корму верблюдам, и воды для омовения ног его и ног людей, которые с ним. (33) И предложено было ему есть, но он сказал: «Не стану есть, пока не выскажу слов своих». И сказали ему: «Говори!»

(34) И он сказал: «Я раб Авраама. (35) А Господь весьма благословил господина моего, и он стал великим. И Он дал ему овец и волов, и серебро и золото, и рабов и рабынь, и верблюдов и ослов. (36) Сара, жена господина моего, родила сына моему господину уже состарившись; и отдал он ему все, что у него. (37) И заклял меня господин мой, сказав: «Не бери жены сыну моему из дочерей ханаанейца, в земле которых я живу; (38) А только в дом отца моего и к семейству моему ты пойдешь и возьмешь жену сыну моему». (39) И сказал я господину моему: «Может быть, не пойдет та женщина со мною». (40) И он сказал мне: «Господь, пред лицом которого я ходил, пошлет ангела Своего с тобою и осчастливит путь твой, и ты возьмешь жену сыну моему из моего семейства и из дома отца моего. (41) Тогда будешь чист от клятвы моей, когда придешь к семейству моему; и если не дадут тебе, то будешь ты чист от клятвы моей».

(42) И пришел я сегодня к источнику, и сказал: «Господь, Бог господина моего Авраама! Если Ты осчастливишь путь мой, по которому я иду, (43) То вот, я стою у источника воды, а будет: девица, выходящая начерпать, которой я скажу: «Дай мне испить немного воды из кувшина твоего», (44) Если она скажет мне: «И ты пей, и верблюдам твоим я начерпаю», – то вот жена, которую Господь определил сыну господина моего». (45) Еще не окончил я говорить сам с собою, и вот, Ривка выходит, и кувшин ее на плече у нее, и сошла она к источнику, и зачерпнула; и я сказал ей: «Напои меня». (46) И она поспешила снять с себя кувшин свой, и сказала: «Пей, верблюдов твоих я тоже напою». И я пил, и верблюдов она также напоила. (47) И я спросил ее, и сказал: «Чья ты дочь?» А она сказала: «Дочь Бетуэля, сына Нахора, которого родила ему Милка». И я вдел кольцо в ноздри ее и браслеты – на руки ее. (48) И преклонился я, и поклонился Господу, и благословил Господа, Бога господина моего Авраама, который навел меня на путь истины, чтобы взять дочь родни господина моего за сына его. (49) А теперь, если вы намерены оказать милость и верность господину моему, скажите мне; и если нет, – скажите мне, и я обращусь направо или налево».

(50) И отвечали Лаван и Бетуэль и сказали: «От Бога пришло это дело; мы не можем сказать тебе ни худа, ни добра. (51) Вот Ривка пред тобою: возьми и пойди; и пусть будет она женою сыну господина твоего, как сказал Господь». (52) И было, когда услышал раб Авраама слова их, то поклонился Господу до земли.

(53) И вынул раб вещи серебряные и вещи золотые, и одежды, и дал Ривке; и подарки дал он брату ее и матери ее. (54) И ели, и пили он и люди, которые с ним, и переночевали. Когда же встали поутру, то он сказал: «Отпустите меня к господину моему». (55) Но брат ее и мать ее сказали: «Пусть побудет с нами девица год или десяток месяцев, потом пойдет».

(56) И сказал он им: «Не удерживайте меня, ибо Господь осчастливил путь мой; отпустите меня, и я пойду к господину моему». (57) И они сказали: «Призовем девицу и спросим, что она скажет». (58) И призвали Ривку, и сказали ей: «Пойдешь ли с человеком этим?» И она сказала: «Пойду».

(59) И отпустили Ривку, сестру свою, и кормилицу ее, и раба Авраама, и людей его. (60) И благословили Ривку, и сказали ей: «Сестра наша! Да станешь ты тысячами десятков тысяч, и да овладеет потомство твое вратами врагов своих!» (61) И встала Ривка и девушки ее, и сели на верблюдов, и пошли за человеком. И раб взял Ривку, и пошел.

(62) А Ицхак пришел из Беэр-лаХай-Рои, а жил он в земле Негев. (63) И вышел Ицхак гулять в поле; под вечер, возвел очи свои и увидел: вот идут верблюды. (64) И Ривка взглянула и увидела Ицхака, и спустилась с верблюда. (65) И сказала рабу: «Кто этот человек, который идет по полю навстречу нам?» И раб сказал: «Это господин мой». И она взяла покрывало, и покрылась.

(66) И рассказал раб Ицхаку все, что сделал. (67) И ввел ее Ицхак в шатер Сары, матери своей; и взял Ривку, и она стала ему женою, и он возлюбил ее; и утешился Ицхак после матери своей.

17.1. «Предметы святости» в эпоху праотцев

(1) Авраам стал стар и в летах преклонных, а Господь благословил Авраама всем.

Авраам стал стар – т.е. его деятельность прекращается, он получил от Бога все, что мог, его эпоха завершается. Поэтому не случайно Элиэзер, получив задание от Авраама, по возвращении дает отчет уже не Аврааму, а Ицхаку. И два последних рассказа об Аврааме говорят о его действиях по отношению к детям: Авраам правильно женит Ицхака и затем отсылает «сыновей Кетуры» от Ицхака, на восток.

(2) И сказал Авраам рабу своему, старшему в доме его, управлявшему всем, что у него: «Положи руку твою под бедро мое».

Как и во всей Торе, «раб» – это патриархальная форма рабства, т.е. подчиненный, младший член семьи. Поскольку Тора подчеркивает: «старшему в доме его», то мидраш отождествляет этого слугу с Элиэзером, который описывается теми же словами (15:2).

И хотя Авраам полностью доверяет Элиэзеру в обычных условиях, здесь он берет с него клятву и связывает эту клятву с Заветом Бога, с обрезанием.

В ту эпоху обрезание было единственным материальным «предметом святости». Все остальные действия святости во времена праотцев не оставляют отпечатка на материи. В более поздние времена положение изменилось: например, когда Соломон построил Храм на горе Мория, эта гора стала святой навечно, и даже после разрушения Храма она все равно остается святой – потому что святость «отпечаталась» там на материи. То же самое происходит, например, со свитком Торы: он может быть испорчен и негоден для чтения, но в нем сохраняется святость, его нельзя просто выбросить, а нужно поместить в генизу. Однако, такой характер святости сформировался только после Исхода из Египта и Дарования Торы, а во времена праотцев этого еще не было, святость не отпечатывалась на материи физически. Например, история Акеды не превратила гору Мория в «святую гору», она оставалась обычным местом, на котором можно вести себя обычным образом – пахать, сеять и т.п. (Поэтому, до того, как Давид начал строительство Храма, на Храмовой горе было гумно – и это было вполне нормально, хотя в более поздние эпохи такое было бы совершенно невозможно.)

Праотцы были сосредоточением святости, она распространялась от них на все окружающее, но при этом ее статус был, в некотором смысле, эфемерным. Пока у горы Синай не сформировался еврейский народ, святость могла приходить и уходить, ни на чем материальном не отпечатываясь. И единственным объектом, на котором во времена праотцев оставалась осязаемая святость, было обрезание – знак Завета с Богом, связанный с рождением детей. Ибо вся суть Праотцев, сколь бы великими они сами ни были – это родить детей, которые будут идти по проложенному ими пути. «Завет праотцев» – это завет о потомстве. И клятва, которую Авраам налагает на Элиэзера, относится именно к этой теме.

17.2. Ханаанейские дочери

(3) И я закляну тебя Господом, Богом небес и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей ханаанейца, среди которого я живу;

Из слов «ханаанейца, среди которого я живу» мы можем заключить, что Авраам к концу жизни оставил Беэр-Шеву, страну филистимлян и вернулся в Ханаан, в Хеврон. Мидраш добавляет, что «ханаанейцы» – это Анер, Эшколь и Мамрэ, союзники Авраама (14:3).

Они были весьма достойными людьми. С ними можно дружить, вести совместные дела, вместе воевать (15:24) и даже выучить от них что-то духовно важное (23:12). Но женить Ицхака на их дочерях нельзя. Они хорошие люди, но с ними нельзя строить народ.

17.3. Жену из родственников

(4) Но в мою землю и на мою родину пойдешь, и возьмешь жену сыну моему Ицхаку.

«Моладти» в современном иврите означает «моя родина» – но здесь это скорее не родина, а родня. Авраам посылает слугу в Арам, страну, из которой он ушел (хотя и продолжает называть ее «моя земля»), в город Харан, где живут его родственники, чтобы найти жену Ицхаку среди них. И это победа Сары, считавшей, что избранный народ следует создавать только на основе ивритской этнической общности.

17.4. Важность жизни на Святой Земле

(5) И сказал ему раб: «Может быть, не захочет женщина эта идти за мною в эту страну; должен ли я возвратить сына твоего в страну, из которой ты вышел?» (6) И сказал ему Авраам: «Берегись, не возвращай сына моего туда. (7) Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего и из страны рождения моего, и который говорил мне, и который клялся мне, говоря: «Потомству твоему отдам Я эту землю», – Он пошлет ангела Своего пред тобою, и ты возьмешь жену сыну моему оттуда. (8) Если же не захочет женщина идти за тобою, то ты будешь чист от этой клятвы моей; только сына моего не возвращай туда». (9) И положил раб руку свою под бедро Авраама, господина своего, и клялся ему в этом.

Если возникнет конфликт между подходящим браком и жизнью в Стране Израиля, в этом случае Авраам отдает приоритет жизни в Святой Земле. Уход Авраама в Страну Ханаанскую явился новым этапом в религиозном развитии для всего человечества, и поэтому, хоть и очень важно женить сына на девушке из родственной семьи, но возвращаться обратно никак не следует.

Более того, довод «вернуться ради брака» может являться довольно большим соблазном, от которого следует оградить себя. И поэтому Авраам добавляет: «Берегись!», и еще раз добавляет: «Только не возвращай моего сына туда».

Мы уже обсуждали выше, что две ветви семьи Тераха имели разные взгляды на пути развития еврейского народа: должен ли этот путь быть национальным или космополитическим? Женитьба на представителе «космополитической ветви», создающая в семье некоторую добавку универсализма, весьма положительна – но при этом космополитическая линия не должна стать ведущей. Поэтому переезжать в Харан сыну Авраама ни в коем случае не следует, хотя там существует вполне «еврейское» окружение и монотеизм. Условия проживания за границей могут быть вполне неплохи, но правильно развиваться можно только в Стране Израиля.

«Может быть, не захочет». Форма, в которой Элиэзер отвечает Аврааму, настораживает: слово «улай» («может быть») обычно обозначает желаемое действие. Поэтому Мидраш считает, что Элиэзер подсознательно хочет, чтобы девушка не согласилась и чтобы его миссия не удалась, поскольку у него были свои планы на женитьбу Ицхака. Мы подробнее рассмотрим это ниже.

«Господь, Бог небес»: когда Он посылал Авраама в Ханаан, Он был еще только «Бог небес». Теперь же (24:3), когда Авраам берет с Элиэзера клятву, он называет Его «Богом небес и Богом земли». Именно в результате деятельности Авраама и, впоследствии, еврейского народа «Бог небес» становится также и «Богом земли».

Для человека относительно легко признать, что «Бог – на небе» (что Он распоряжается духовными вопросами, определяет «спасение души в загробной жизни» и т.д.),. Впустить же Бога в свою земную жизнь гораздо сложнее, но это и есть цель иудаизма.

Для еврейского народа это выражается также в различии жизни в Стране Израиля и в диаспоре. В диаспоре Господь – это Бог небес, а на земле там действуют другие принципы, земная жизнь не имеет к еврейской религии большого отношения. Там стремящийся познать Бога старается заниматься исключительно духовным, относящимся к «небесам». В Стране же Израиля все иначе, и без «познания Бога на земле» приблизиться к Нему невозможно. Поэтому в иудаизме сегодня идеологический конфликт между «диаспорной духовностью» (что характеризует современных харедим, «ультраортодоксальное направление»), и «духовностью Страны Израиля» (религиозным сионизмом) проявляется столь остро.

17.5. Колодец как место сватовства

(10) И взял раб десять верблюдов из верблюдов господина своего, и пошел. И в руках его было всякое добро господина его. И встал, и пошел в Арам-Наhараим, в город Нахора. (11) И расположил верблюдов вне города, у колодца с водой под вечер, ко времени выхода черпальщиц.

Мы неоднократно находим в Торе истории знакомства и сватовства у колодца, поскольку за водой к колодцу выходили молодые девушки, и это было одним из немногих публичных мест, где можно было с ними познакомиться.

Элиэзер располагается у колодца «под вечер», т.е. в послеполуденное время – время Ицхака, человека гвуры. Он собирается проверить (а проверка – это действие, связанное с гвурой) душевные качества девушки, попросив ее оказать ему большую любезность, связанную с затратами сил и времени. И можно предположить, что если бы это было утром, когда день еще долог, девушке было бы легче выполнить его просьбу; но под вечер, когда день кончается, это сложнее – поэтому то, что она окажет Элиэзеру помощь, будет гораздо более существенным.

17.6. «Бытовые истории про рабов Праотцев»

История выбора жены для Ицхака рассказывается в Торе очень подробно. Более того, четыре раза пересказывается, на первый взгляд, одно и то же: сначала то, что Элиэзер задумал о потенциальной невесте Ицхака, потом – как Ривка реально себя повела, затем рассказ Элиэзера родственникам девушки о том, что именно он задумал, и, наконец, его рассказ о том, как она себя повела. (Вместо этого можно было бы один раз рассказать о планах Элиэзера, а потом ссылаться на это – «и так и вышло», или «и он все это пересказал» и т.п. – как, например, в 24:66). Такое четырехкратное упоминание удивительно тем, что многие важные законы даны в Торе лишь краткими указаниями. Здесь явно чувствуется какая-то непропорциональность; поскольку эти рассказы занимают в Торе столь существенноге место, их анализ и сравнение весьма важны.

Талмуд говорит об этом: «Бытовые истории про рабов Праотцев более ценны для Бога, чем детали заповедей их сыновей».

Законодательство Торы – это уровень Моисея. Моисей был высшим из пророков, но уровень Праотцев несравненно выше него. На уровне Моисея есть заповеди – обязательства, концентрирующие в себе Божественный свет. Но в жизни Праотцев не было отдельных заповедей, вся их жизнь являла собой Откровение и реализацию Божественности. Поэтому Книга Бытия, Книга Праотцев, является первой и исходной Книгой Торы, Учения Бога. И даже беседы их рабов несут нам этот свет.

17.7. Сверхнормативный хесед

(12) И сказал: «Господь, Бог господина моего Авраама! Доставь мне случай сей день и сделай милость с господином моим, Авраамом. (13) Вот, я стою у источника воды, и дочери жителей города выходят черпать воду. (14) Пусть же девица, которой я скажу: «Наклони кувшин твой, и я напьюсь», и она скажет: «Пей, я и верблюдов твоих напою», – ее определил Ты рабу Твоему Ицхаку; и посему узнаю я, что Ты сделал милость господину моему».

Итак, Элиэзер пришел «в город Нахора», но вместо того, чтобы прямо спросить о том, где здесь живет Нахор, он загадывает очень необычную вещь.

Он хочет, чтобы нашлась девушка, обладающая совершенно особым, «сверхнормативным» уровнем милости, хеседа, чтобы, когда он попросит у нее напиться, она еще и предложила напоить его верблюдов.

Поскольку Ицхак являет собой гвуру, его жена должна быть хеседом – как и вообще, жены праотцев были «противоположны» им по своим качествам, чтобы уравновесить их (Сара – гвура при хеседе Авраама, а Ривка – хесед при гвуре Ицхака). Жена должна быть «эзер ке-негдо», т.е. «противовес в помощь» (2:18). И поэтому хесед – это именно тот критерий, на который ориентируется Элиэзер: если девушка готова, без всякой просьбы, взяться напоить десяток верблюдов, то ее уровень хеседа столь велик, что она подходящая жена для Ицхака.

Даже если девушка, в ответ на просьбу, всего лишь подаст воду Элиэзеру, этим она уже проявит хесед. Девушка явно будет торопиться, потому что дело под вечер, и ведь она сможет сказать: «Вот перед тобой колодец – и пей сам, зачем ты меня просишь?» (Более того, Элиэзер был не один – см. ниже стих 32 – и девушка могла бы предложить ему попросить его слуг напоить его). Но если она при этом еще и решает, что «раз человек просит пить, находясь около колодца, значит, наверное, он не может сам начерпать воды; поэтому наверняка и его верблюды непоеные – так что я, пожалуй, и их тоже напою», это будет абсолютно сверхнормативным хеседом.

17.8. Поведение Ривки

(15) И было, прежде чем он кончил говорить, и вот, выходит Ривка, которая родилась от Бетуэля, сына Милки, жены Нахора, брата Авраама, и кувшин ее на плече ее. (16) А девица очень хороша видом, дева, которой не познал мужчина. И сошла она к источнику, и наполнила кувшин свой, и взошла. (17) И побежал раб навстречу ей, и сказал: «Дай мне испить немного воды из кувшина твоего». (18) И она сказала: «Пей, господин мой». И поспешно спустила кувшин свой на руку свою, и напоила его. (19) И напоив его, она сказала: «И для верблюдов твоих начерпаю, пока не напьются вдоволь». (20) И она поспешила, и опорожнила кувшин свой в поило, и побежала опять к колодцу зачерпнуть, и начерпала для всех верблюдов его.

Правильно поставленный вопрос – половина ответа, а правильно поставленная Элиэзером проблема быстро приводит к появлению решения. Поэтому, «прежде чем он окончил говорить», Ривка уже выходит ему навстречу.

Слова Ривки (18) не совпадают с тем, что задумал Элиэзер (14), но действия совпадают с задуманным. Это еще раз подчеркивает, что Элиэзер планировал не магический тест на буквальное совпадение, а проверку хеседа. Однако когда Элиэзер далее пересказывает случившееся родственникам Ривки (стихи 43-46), то он изображает дело так, как будто бы девушка точно повторила задуманные им слова – тем самым он создает впечатление «магического совпадения» и добивается согласия ее родственников на брак.

Отметим, что Элиэзер не сразу просит у Ривки воды, а ждет, пока она немного отойдет от колодца, и только тогда подбегает к ней. Этим Элиэзер усиливает свою проверку: Ривка спешит («и поспешно спустила кувшин»), но при этом самого Элиэзера она не торопит. Она не говорит ему сразу: «Пей, а затем я твоих верблюдов напою», что заставило бы его пить торопливо. Но она дожидается, пока он напьется, и только потом говорит о воде для животных. Таким образом, Ривка делает даже больше того, что загадал Элиэзер.

Ривке не приходит в голову предположить, что когда человек у колодца просит воды, хотя он сам может ее взять, то это похоже на издевательство. Она решает, что, наверное, у него есть проблемы и ему нужно помочь. Хесед такого уровня очень редко удается встретить в нашей жизни.

17.9. Ривка и гостеприимство семьи Нахора

(21) А человек тот, удивляясь ей, молчит, желая понять, осчастливил ли Господь путь его или нет. (22) И было, когда верблюды перестали пить, взял человек тот носовое кольцо золотое в полшекеля весом и два браслета на руки ей, коим вес десять золотых, (23) И сказал: «Чья ты дочь? Скажи мне, есть ли в доме отца твоего место нам, чтобы переночевать?» (24) И она сказала ему: «Я дочь Бетуэля, сына Милки, которого она родила Нахору». (25) И сказала ему: «И соломы, и корму много у нас, также места для ночлега». (26) И преклонился человек тот, и поклонился Господу. (27) И сказал: «Благословен Господь, Бог господина моего Авраама, который не оставил милостью Своей и истиною Своей господина моего; я на пути, которым привел меня Господь к дому родных господина моего».

Пока Ривка поит верблюдов, слуга Авраама удивляется происходящему и молчит: ведь хотя девушка ведет себя совершенно замечательно, он дал Аврааму клятву найти жену Ицхаку из родственников Авраама. И поэтому Элиэзеру еще непонятно, «осчастливил ли Господь путь его».

Когда верблюды перестали пить, а девушка не попросила награды, Элиэзер дает ей подарки. И это, конечно, выходит за рамки просто общения, хотя это еще не формальное сватовство.

Когда Элиэзер позже пересказывает эту историю родственникам Ривки, он меняет события местами – как будто он сначала спросил ее о родстве, а только потом дал подарки, иначе родственники Ривки не поймут его действий. Их впечатляют совпадения, но не интересует степень проявленного хеседа.

Элиэзер спрашивает, чья она дочь и можно ли у них переночевать, и этим он хочет выяснить, родственники ли это Авраама, и насколько ее семья гостеприимна, т.е. сохранили ли они обычаи Авраама, для которого гостеприимство как проявление любви к ближним было одним из главных религиозных принципов.

Узнав же, что у семьи Ривки много места для ночлега и что они всегда готовы принимать путников (т.е. их дом приспособлен для этого, и таков обычай их семьи), Элиэзер «преклонился Господу» в знак благодарности.

17.10. Встреча с семьей Ривки

(28) И побежала девица, и рассказала об этих происшествиях в доме матери своей. (29) У Ривки же брат именем Лаван. И выбежал Лаван к тому человеку на улицу, к источнику. (30) И когда он увидел кольца и браслеты на руках сестры своей, и услышал слова Ривки, сестры своей, которая говорила: «Так говорил мне этот человек», – то он пришел к человеку, и вот, он стоит при верблюдах у источника. (31) И сказал: «Войди, благословенный Господом, зачем ты стоишь на улице? Я же очистил дом и место для верблюдов». (32) И вошел человек в дом, а тот разнуздал верблюдов и дал соломы и корму верблюдам, и воды для омовения ног его и ног людей, которые с ним. (33) И предложено было ему есть, но он сказал: «Не стану есть, пока не выскажу слов своих». И сказали ему: «Говори!»

Писание противопоставляет бескорыстность действий Ривки возможной корыстности мотивов Лавана: «когда он увидел кольца и браслеты на руках сестры своей». Однако при этом подчеркивается также гостеприимство всей семьи Нахора.

После того, как Элиэзер выполнил первую часть задания – нашел девушку, подходящую для Ицхака – он должен осуществить следующую его часть, добиться того, чтобы родные отдали Ривку замуж. И дальше мы увидим, каким образом он делает это, драматизируя ситуацию и меняя акценты в своем рассказе.

Но, кроме истории переговоров с семьей невесты, Тора содержит здесь еще один план – развитие самого Элиэзера. В одних стихах о нем говорится «раб», в других «человек», а здесь «благословенный Господом» – и эти изменения неслучайны. Мы упоминали, что когда Элиэзер говорил «может быть, девушка не захочет…», то в этом проявлялось наличие у него собственных видов на брак Ицхака. И теперь он должен будет преодолеть свои прежние установки, что мы подробнее рассмотрим ниже.

17.11. Изменение акцентов при пересказе полученного задания

(34) И он сказал: «Я раб Авраама. (35) А Господь весьма благословил господина моего, и он стал великим. И Он дал ему овец и волов, и серебро и золото, и рабов и рабынь, и верблюдов и ослов. (36) Сара, жена господина моего, родила сына моему господину уже состарившись; и отдал он ему все, что у него. (37) И заклял меня господин мой, сказав: «Не бери жены сыну моему из дочерей ханаанейца, в земле которого я живу; (38) А только в дом отца моего и к семейству моему ты пойдешь и возьмешь жену сыну моему».

Рассказ Элиэзера несколько отличается от того, что было в действительности. Начав с величия и богатства Авраама и подчеркнув, что все это перейдет к Ицхаку, Элиэзер далее смещает акценты в описании задания, которое он получил.

Авраам поручил Элиэзеру найти жену Ицхаку из своей родни, но при пересказе Элиэзер сужает «целевую группу» и говорит, что ему приказано искать девушку из «дома отца». Родня – понятие широкое, а «дом отца» – гораздо более узкое. Элиэзер намеренно сужает задачу, поставленную ему Авраамом, чтобы изобразить для родственников Ривки ситуацию еще большим чудом, чем было на самом деле; и это, действительно, производит на них впечатление.

17.12. Личная проблема Элиэзера в поиске жены для Ицхака

(39) И сказал я господину моему: «Может быть, не пойдет та женщина со мною».

Мы уже упоминали, что оборот «может быть» здесь выглядит странно, поскольку обычно он означает выражение желания, чтобы это произошло. Мы отметили, что, по мнению мидраша, вначале Элиэзер действительно хотел провала своей миссии. Мидраш при этом отмечает, что в данном стихе слово «может быть» написано с пропуском буквы «вав», что необычно и может быть прочтено как «алай» – «на мне [это]» (выше, в разговоре Элиэзера с Авраамом (24:5), это слово написано в обычном варианте, с вавом). Мидраш объясняет это тем, что у Элиэзера была дочь, и он долгое время надеялся, что Ицхак женится на ней. Это вырвавшееся у Элиэзера «может быть» было проявлением надежды на неудачу его миссии и, вследствии этого, переориентации Ицхака на брак с его дочерью. Однако, в процессе выполнения полученного задания, Элиэзер должен был перебороть эту свою неправильно ориентированную надежду, и он действительно сделал это, знаком чего является замена исходного «может быть» на необычное «на мне [это]».

17.13. «Проклятость» Элиэзера

Мидраш описывает ситуацию так: когда Элиэзер получил задание идти в Харан, он напрямую сказал Аврааму: «Но у меня есть дочь, почему же не женить Ицхака на ней?» И, согласно этому мидрашу, Авраам ответил Элиэзеру чрезвычайно жесткой и непонятной на первый взгляд фразой: «Невозможно женить Ицхака на твоей дочери, потому что мой сын благословен, а ты проклят».

Не слишком ли жестко такое выражение? Ведь Элиэзер – это человек, который был праведником и «управлял домом Авраама», что мидраш понимает не только в смысле имущества, но и в отношении всех слуг-учеников, и добавляет, что он «черпал из учения своего господина и поил окружающих». Элиэзер даже рассматривался как потенциальный наследник Авраама (15:2-3). Как же мог Авраам такому близкому человеку, своему главному управляющему и лучшему ученику, которому он доверяет найти жену сыну, говорить такие резкие слова?

Но нужно учесть, что эти слова – не текст Торы, а мидраш, который отнюдь не следует понимать буквально. Мидраш имеет в виду несколько иное.

Понятие «браха», благословение, означает увеличение, расширение и продвижение. Классическое начало еврейских благословений: «Благословен Ты, Господь, Бог наш» означает, что благодаря нашим усилиям Божественная святость увеличивается, распространяется в мире. Соответственно, проклятие означает остановку, невозможность самостоятельного продвижения, тавтологическое повторение услышанного ранее. Если ты можешь только повторять за учителем и не порождаешь ничего нового, то это и есть проклятие. Благословенный же может раскрыть в мире что-то новое, чего ранее в нем не было.

Элиэзер – замечательный человек, полный любви к Богу и к Аврааму, но он «проклят» в том смысле, что может только лишь следовать за своим учителем. И поэтому Авраам говорит ему: мой сын должен идти дальше, раскрывать новые аспекты мира. А твоя дочь не даст ему возможности продвигаться. Она не подходит Ицхаку не потому, что она «плохой человек», а потому, что она не сможет помочь ему развиваться. Она будет с восхищением внимать ему и повторять его слова, но никак не будет его «противовесом», потому что ее отец, хотя и ученик Авраама, не умеет продвигаться сам. Он может воспринять то, что услышал, может быть «начальником над домом», обучать младших учеников основам Божественного учения, но у него отсутствует потенциал самостоятельного развития; и такова же его дочь.

Для того, чтобы жена могла быть «помощником-противовесом» мужу, она должна быть на его уровне, а в чем-то и превосходить его. Поэтому Авраам хочет женить Ицхака на девушке, которая будет духовно самостоятельна и сможет дать ему благословение в смысле развития.

17.14. Исправление Элиэзера

Итак, мидраш вкладывает в уста Авраама констатацию того, что Элиэзер проклят. Однако, мы только что отметили (стих 31), что Лаван называет Элиэзера «благословенный Господом» – и это, конечно, не случайность.

В процессе реализации своей миссии Элиэзер изменился. Он не просто делал то, что Авраам ему приказал, но начал придумывать способы выбора невесты и методы убеждения ее родственников. Получив жесткий отказ от Авраама, Элиэзер смог не только расстаться с несбыточной мечтой выдать за Ицхака свою дочь, но и стал изобретателен в реализации своей миссии. Он вкладывает в миссию собственное понимание, обнаруживая этим свое стремление к тому, чтобы она удалась. Таким образом, он добавил «свое» к полученному заданию, и через это обрел благословение и избавился от «проклятости».

Человек создан по Образу и Подобию Бога, и уподобление своему Создателю является важнейшей частью духовного продвижения человека. Бог является прежде всего Творцом – «Вначале сотворил Бог небо и землю» (1:1). Поэтому самостоятельное творчество есть важнейший элемент Богоподобия человека. Проявив творческое отношение к своей миссии, Элиэзер обрел благословение.

Рассказ также называет Элиэзера то «эвед» (раб, слуга), то «иш» (важный, самостоятельный человек). В этой смене названий Тора указывает нам, что в некоторые моменты Элиэзер ведет себя как исполнитель приказов Авраама, а в другие – как самостоятельная личность.

17.15. Методика убеждения семьи Ривки

(40) И он сказал мне: «Господь, пред лицом которого я ходил, пошлет ангела Своего с тобою и осчастливит путь твой, и ты возьмешь жену сыну моему из моего семейства и из дома отца моего. (41) Тогда будешь чист от клятвы моей, когда придешь к семейству моему; и если не дадут тебе, то будешь ты чист от клятвы моей».

Элиэзер рассказывает про ангела и возможное освобождение от клятвы опять же несколько иначе, чем это говорил ему Авраам. Авраам говорил «жену оттуда» (24:7), а Элиэзер добавляет, что ангел приведет его именно к семье Авраама. Авраам говорил: «Если же не захочет женщина идти за тобою, то ты будешь чист от этой клятвы моей» (24:8). А Элиэзер говорит: «Если не дадут тебе, то будешь ты чист от клятвы моей». Элиэзер тем самым переложил ответственность за решение на семью Ривки, на ее отца и брата.

(42) И пришел я сегодня к источнику, и сказал: «Господь, Бог господина моего Авраама! Если Ты осчастливишь путь мой, по которому я иду, (43) То вот, я стою у источника воды, и будет: девица, выходящая начерпать, которой я скажу: «Дай мне испить немного воды из кувшина твоего», (44) Если она скажет мне: «И ты пей, и верблюдам твоим я начерпаю», – вот жена, которую Господь определил сыну господина моего». (45) Еще не окончил я говорить сам с собою, и вот, Ривка выходит, и кувшин ее на плече у нее, и сошла она к источнику, и зачерпнула; и я сказал ей: «Напои меня». (46) И она поспешила снять с себя кувшин свой, и сказала: «Пей, верблюдов твоих я тоже напою». И я пил, и верблюдов она также напоила.

Рассказ Элиэзера построен так, чтобы он выглядел не просто как поиск девушки с качеством хеседа, но чтобы представить случившееся как магическое действие: я загадал, чтобы произошло нечто, и оно буквально так и произошло. А это значит, что имело место вмешательство Свыше, и поэтому я советую вам не мешать Божественной воле.

(47) И я спросил ее, и сказал: «Чья ты дочь?» А она сказала: «Дочь Бетуэля, сына Нахора, которого родила ему Милка». И я вдел кольцо в ноздри ее и браслеты – на руки ее. (48) И преклонился я, и поклонился Господу, и благословил Господа, Бога господина моего Авраама, который навел меня на путь истины, чтобы взять дочь родни господина моего за сына его.

Элиэзер в пересказе изменил порядок событий: якобы сначала он спросил Ривку, чья она дочь, и только после этого дал ей подарки. Это создает впечатление, что ее семья – это главное, что он искал; а то, что она поступила в точности, как он загадал – это Божественное предопределение. Проявление же Ривкой хеседа в его рассказе затушевано.

(49) А теперь, если вы намерены оказать милость и верность господину моему, скажите мне; и если нет, – скажите мне, и я обращусь направо или налево.

Для успеха переговоров весьма немаловажно упомянуть о наличии еще и других опций. «Направо или налево» – т.е. к другим родственникам Авраама. В такой ситуации Лаван и Бетуэль соглашаются отдать Ривку замуж.

Отметим ещё несколько моментов, в которых рассказ Элиэзера отличается от того, что поручено ему Авраамом. Элиэзер в разговоре с Бетуэлем и Лаваном все время подчеркивает универсальную компоненту, но избегает упоминания о Стране Израиля, пропуская слова Авраама «потомству твоему отдам Я эту землю» (24:7), поскольку такая «национально-сионистская» позиция была бы им чужда.

Авраам говорил Элиэзеру: «Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего» (24:7). Но Элиэзер передает Бетуэлю и Лавану слова Авраама иначе: «Господь, пред лицом Которого я ходил, пошлет ангела Своего с тобою и осчастливит путь твой» (24:40) – здесь затушевана идея избрания. Отношения с Богом выглядят как награда за хорошее поведение: поскольку Авраам вел себя, как положено, Бог посылает ангела, который поможет выбрать жену для его сына. Такой уровень мышления понятен и доступен Бетуэлю и Лавану – евреям по происхождению, но глубоко ассимилированным. А идея избранности и миссии им чужда.

(50) И отвечали Лаван и Бетуэль, и сказали: «От Бога пришло это дело; мы не можем сказать тебе ни худа, ни добра. (51) Вот Ривка пред тобою: возьми и пойди; и пусть будет она женою сыну господина твоего, как сказал Господь».

Элиэзер добился поставленной цели: родственники Ривки признали, что произошло чудо, посланное свыше, поэтому они сами не властны над ситуацией.

(52) И было, когда услышал раб Авраама слова их, то поклонился Господу до земли.

(53) И вынул раб вещи серебряные и вещи золотые, и одежды, и дал Ривке; и подарки дал он брату ее и матери ее. (54) И ели, и пили, он и люди, которые с ним, и переночевали. Когда же встали поутру, то он сказал: «Отпустите меня к господину моему». (55) Но брат ее и мать ее сказали: «Пусть побудет с нами девица год или десяток месяцев, потом пойдет».

Только что казалось, что согласие семьи уже получено – но наутро появляются проблемы. Вчерашний эмоциональный накал угас, и родня Ривки начинает сомневаться, стоит ли отпускать дочь.

(56) И сказал он им: «Не удерживайте меня, ибо Господь осчастливил путь мой; отпустите меня, и я пойду к господину моему».

Элиэзер понимает, что откладывание решений есть первый шаг к их отмене, и что главное в общении с таким людьми – это не упустить момент. Он еще раз подчеркивает волю Свыше и настаивает на немедленном выполнении достигнутых договоренностей. Семье Ривки ничего не остается, как позвать ее саму и, услышав ее согласие на отъезд, смириться с этим.

(57) И они сказали: «Призовем девицу и спросим, что она скажет». (58) И призвали Ривку, и сказали ей: «Пойдешь ли с человеком этим?» И она сказала: «Пойду». (59) И отпустили Ривку, сестру свою, и кормилицу ее, и раба Авраама, и людей его. (60) И благословили Ривку, и сказали ей: «Сестра наша! Да станешь ты тысячами десятков тысяч, и да овладеет потомство твое вратами врагов своих!» (61) И встала Ривка и девушки ее, и сели на верблюдов, и пошли за человеком. И раб взял Ривку, и пошел.

Выясняется, что Ривка не только человек хеседа, но и человек гвуры, который может настоять на принятых решениях. Поэтому далее, как жена Ицхака, она реализует именно «хесед внутри гвуры».

17.16. Запрет для родителей принуждать детей в вопросах брака

Из этой истории еврейская традиция делает вывод также и о том, что запрещается женить детей без их согласия. Независимо от позиции родственников, именно мнение Ривки явилось определяющим.

Разумеется, почитание родителей является очень важным принципом в иудаизме, однако оно отходит на второй план в вопросах женьтьбы. И если дети не согласны с мнением родителей о кандидате в супруги, они имеют полное религиозное право настоять на своей точке зрения, и родители не вправе их принуждать.

(Поэтому сцена из пушкинского «Дубровского», когда папенька вынуждает Машеньку выходить замуж за чужого ей человека, а она лишь умоляет отца не выдавать ее замуж, но не в состоянии сопротивляться — в еврейском обществе невозможна). Классическим примером подобного подхода является история из Талмуда про рабби Акиву. В молодости он был необразованным пастухом, работавшим у одного из самых богатых жителей Иерусалима, на дочери которого Рахель он захотел жениться. Отец Рахели был категорически против такого брака, лишил дочь наследства, но девушка не стала его упрашивать, чтобы он смилостивился и разрешил им пожениться, а просто ушла из дома и вышла замуж за Акиву; и именно такое поведение легитимировано еврейской религией.

(Талмуд далее рассказывает, как Рахель, продав свои роскошные волосы на парик, послала на эти деньги мужа учиться, превратив его за несколько лет из «пастуха Акивы» в «рабби Акиву», величайшего из мудрецов Талмуда – но это уже другая история).

17.17. Ицхак и поле Бога

(62) А Ицхак пришел из Беэр-лаХай-Рои, а жил он в земле Негев. (63) И вышел Ицхак гулять в поле под вечер, и возвел очи свои и увидел: вот идут верблюды.

Поле было для Ицхака местом встречи с Богом; и неслучайно он «вышел гулять в поле под вечер» — время гвуры.

Три праотца еврейского народа, Авраам, Ицхак и Яаков, реализуют разные подходы к встрече с Богом. Авраам встречает Бога на горе («усмотрится на горе Бога», 22:14), для Ицхака местом встречи является поле, а Яаков определяет место встречи с Богом как «дом» («Бейт-Эль» – «Дом Бога», 28:17).

Авраам – это гора, возвышающаяся над миром; Яаков, через диалог с Богом, построил Дом Израиля. Ицхак же – человек «незаметный», ему чуждо возвышение, он принижает себя; и поэтому символ его общения с Богом – поле. И он же – единственный из праотцев, кто обрабатывает поле, занимается земледелием (Авраам и Яаков занимались только скотоводством); мы подробнее рассмотрим это ниже.

Беэр-лаХай-Рои, где живет Ицхак – это место, куда убегала Агарь (16:14). Это край пустыни, жесткость которой соответствует душе Ицхака.

Мы видим также, что Ицхак, даже еще не женатый, не живет рядом с Авраамом: возможно, что после смерти Сары в их отношениях наступила некоторая отчужденность.

17.18. Встреча Ривки с Ицхаком

(64) И Ривка взглянула и увидела Ицхака, и спустилась с верблюда. (65) И сказала рабу: «Кто этот человек, который идет по полю навстречу нам?» И раб сказал: «Это господин мой». И она взяла покрывало, и покрылась. (66) И рассказал раб Ицхаку все, что сделал.

Поведение Ривки можно понять как простую скромность. Но буквально текст говорит: «И Ривка взглянула, и увидела Ицхака, и упала с верблюда». Не в смысле «упала на землю», но «была поражена», «отпала».

Мы уже упоминали идею о том, что у Ицхака после истории Акеды отсутствовал уровень нефеш, т.е. уровень души простого человека, и был только высший уровень души, нешама, он стал уже человеком из Мира Грядущего. Это не мешало ему быть успешным земледельцем, но бытовое общение с ним было очень сложным. И Ривка, увидев Ицхака, была ошеломлена тем, что ей предстоит выйти замуж за ангела, и «упала с верблюда».

В связи с этим существенной проблемой во взаимоотношениях Ицхака и Ривки было отсутствие контакта и общения – в отличие, например, от Авраама и Сары или Яакова с Рахелью и Леей. В Торе приведено множество разговоров Авраама или Яакова с их женами, но почти нет разговоров Ицхака с Ривкой. Возможно, по этой причине Ривка не могла, например, объяснить Ицхаку то, что она понимала про Яакова и Эсава, и поэтому она была вынуждена действовать обманом, что стало причиной дальнейших конфликтов в семье.

17.19. И ввел ее Ицхак в шатер Сары

(67) И ввел ее Ицхак в шатер Сары, матери своей; и взял Ривку, и она стала ему женою, и он возлюбил ее; и утешился Ицхак после матери своей.

Этот стих связывает завершение раздела «Хайей Сара» с его началом, и очень кратко указывает на то, что почти пропущено в Торе – ситуацию душевного кризиса Ицхака после смерти Сары. Для него родительский дом – это дом Сары, а не Авраама. Сара, гвура, была намного ближе Ицхаку, чем Авраам; и только после того как он женился на Ривке, Ицхак «утешился после матери своей».

Возможно даже, что Авраам специально поручил поиски жены для сына Элиэзеру, чтобы Ицхаку привел жену кто-то со стороны.

И поэтому, возвращаясь с невестой после выполнения поручения, Элиэзер не идет к Аврааму, но направляется прямо к Ицхаку. И это означает также, что сменилось поколение. Из приведенных в Торе хронологических данных: Авраам рождает Ицхака в 100 лет, Ицхак женится в 40 лет (25:20), а Авраам умирает в 175 лет (25:7). Мы видим, что Авраам после женитьбы Ицхака продолжает жить еще довольно долго, 35 лет, но с момента женитьбы Ицхака лидерство переходит к нему.

17.20. «Не-инициативность» Ицхака как качество гвуры

То, что Авраам это хесед, а Ицхак гвура, выражается также и в том, что Авраам всю жизнь является ведущим, а Ицхак – ведомым. Авраам – человек про-активный, он инициативен, сам строит мир вокруг себя, а Ицхак ре-активный, он ждет и смотрит, в какую сторону развивается ситуация, и только тогда на нее реагирует.

Хесед стремится распространиться и поэтому идет вперед, а гвура удерживает имеющуюся ситуацию, т.е. реагирует на уже существующее. Авраам всю жизнь с инициативой идет в новые места, а Ицхак постоянно отступает, т.е. движется под действием внешних обстоятельств. Ицхак даже женится не сам, его отец и слуга отца выбирают ему жену. И далее он отступает перед филистимлянами, жена навязывает ему, кого из детей благословить и т.д.

Это качество Ицхака «подчиняться жизненным обстоятельствам» есть важнейшее свойство гвуры. Гвура может только реагировать на происходящее (суд применим в отношении уже совершившегося), тогда как хесед, милость действует с целью переустройства мира.

Лицензия

Ицхак и Яаков Copyright © by Пинхас Полонский. All Rights Reserved.

Поделиться книгой