4 Глава 19. Рождение Яакова и Эсава

(25:19) А вот родословная Ицхака, сына Авраама. Авраам родил Ицхака. (20) И Ицхак был сорока лет, когда он взял Ривку, дочь Бетуэля арамейца из Падан-Арама, сестру Лавана арамейца, себе в жены. (21) И молился Ицхак Господу о жене своей, потому что она была бездетна; и Господь выполнил просьбу его, и зачала Ривка, жена его.

(22) И толкались сыновья в утробе ее, и она сказала: «Если так, то зачем же я?» И пошла вопросить Господа. (23) И сказал Господь ей: «Два племени во чреве твоем, и два народа из утробы твоей разойдутся; и народ народа сильнее будет, и больший будет служить младшему».

(24) И настало время ей родить: и вот, близнецы во чреве ее. (25) И вышел первый: красный, весь как плащ волосатый; и нарекли ему имя Эсав. (26) А потом вышел брат его, держась рукою за пяту Эсава; и наречено ему имя Яаков. Ицхак же был шестидесяти лет при рождении их.

(27) И отроки выросли, и стал Эсав человеком, сведущим в звероловстве, человеком поля; а Яаков – человеком кротким, живущим в шатрах. (28) И Ицхак любил Эсава, потому что дичь его была ему по вкусу; а Ривка любила Яакова.

(29) И сварил Яаков кушанье; а Эсав пришел с поля усталый. (30) И сказал Эсав Яакову: «Дай мне поесть из красного, красного этого, ибо устал я». Поэтому дано ему прозвание Эдом. (31) И Яаков сказал: «Продай мне теперь же свое первородство». (32) И Эсав сказал: «Ведь я хожу на смерть, на что же мне первородство?» (33) И Яаков сказал: «Поклянись мне теперь же». И он поклялся ему, и продал первородство свое Яакову. (34) И дал Яаков Эсаву хлеба и похлебку из чечевицы: и он ел и пил, и встал, и пошел; и пренебрег Эсав первородством.

19.1. Раздел «Толдот»

Мы переходим к разделу «Толдот» – второму из недельных разделов, рассказывающих про Ицхака. Он состоит из трех частей: (1) рождение Яакова и Эсава и продажа первородства, (2) взаимоотношения Ицхака и филистимлян, (3) Ицхак благословляет Яакова и Эсава.

Таким образом, Ицхак, второй из праотцев, рассматривается в этом разделе как со стороны своих внешних отношений (с филистимлянами), так и со стороны отношений с собственными детьми.

Раздел называется «Толдот» не только потому, что он начинается со слов «вот родословная (толдот) Ицхака». Названием раздела совсем не обязательно бывает первое слово в нем – например, раздел про Ноя тоже начинается со слова «толдот» («Вот порождение Ноя», 6:9), но называется он, тем не менее, «Ноах». Различие состоит в том, что в разделе «Ноах» центральная фигура – это сам Ной, а в данном недельном разделе центральной фигурой является не Ицхак, а собственно процесс «толдот», развития в ходе смены поколений.

С Ицхака начинается новый тип святости – святость цепочки поколений как целого, святость человеческой истории, а не святость только лишь отдельной личности. Ицхак соотносится с историческим процессом. Поэтому весь смысл раздела «Толдот», порождения – это вопрос о том, какими путями идет наследование. Соответственно, его центральными темами будут первородство и благословение, два важнейших аспекта наследования.

19.2. Гвура может рожать, только осознавая себя продолжением хеседа

(19) А вот родословная (толдот) Ицхака, сына Авраама. Авраам родил Ицхака.

Кажется, что в этом стихе есть дублирование: дважды сказано о том, что Авраам является отцом Ицхака. Но «толдот» означает здесь скорее не «родословную», т.е. предков данного человека, но «порождения», его потомков. Поэтому стих можно перевести так: «Вот кого породил Ицхак, сын Авраама; [и это стало возможным потому, что] Авраам родил Ицхака». Иными словами, Ицхак мог породить кого-то только потому, что его родил Авраам. Когда Ицхак как гвура, суд, справедливость, осознает себя сыном Авраама, хеседа, – только тогда он может рожать. Жажда справедливости сама по себе бесплодна. Лишь ощутив себя порождением хеседа, помощником в осуществлении милости, она сможет развиваться дальше, создавать новые структуры в мире.

19.3. История поколений человечества: от Адама к Машиаху

Сама идея «толдот», перехода от одного поколения к другому, наследования, но при этом и развития того, что было прежде, необычайно важна в иудаизме.

Слово «толдот» появляется в Танахе десять раз. Первый раз в стихе: «Вот родословие неба и земли» (2:4), последний – «вот родословие Переца» (Рут 4:18), где перечисляется родословная линия Машиаха. И когда в Талмуде обсуждается, какой стих Торы «центральный», т.е. в каком стихе более всего выражена суть Торы, то в качестве одного из вариантов предлагается стих «вот родословие неба и земли» – в том смысле, что центральная идея Торы – это идея «толдот», порождений.

Рав И.Л.Ашкенази-Маниту отмечает, что идея «толдот» выражается, в частности, в том, что Машиах называется в Танахе «бен адам», сын человеческий (Даниэль 7:13, Псалмы 80:18). Разумеется, и так ясно, что Машиах будет человек, и поэтому выражение о нем «сын человеческий» может быть понято в дополнительном смысле: не только как «сын человека», но и как «сын человечества» (Адам – это и «человек», и «Человек»). Машиах есть порождение человечества: Бог создал человека, а уже человечество само порождает и приводит в мир Машиаха. Таким образом, идея «толдот», последовательных порождений – это осознание пути человечества как постепенного перехода от Адама к Машиаху. Машиах приходит в результате синтеза усилий Бога и человечества.

19.4. «Еврейскость» и «арамейскость»

(20) И Ицхак был сорока лет, когда он взял Ривку, дочь Бетуэля арамейца из Падан-Арама, сестру Лавана арамейца, себе в жены.

В этом описании Ривки корень «арам» повторяется три раза – ее место рождения, характеристика ее отца и ее брата. По-видимому, это весьма существенно, и это означает, что в Ривке еще много арамейского, т.е. Яаков и Эсав происходят от соединения «иври» и «арами», что мы подробнее рассмотрим ниже.

Важно отметить, что арамейцы – это совсем иной народ, нежели евреи. Они тоже потомки Шема, но по другой линии, никак с евреями не связанной (10:22). Арамейцы широко расселились на Ближнем Востоке, и арамейский был всеобщим языком общения. По рождению Нахор, Бетуэль, Лаван – ветвь семьи Тераха – были, конечно, вовсе не арамейцами, а «иврим», потомками Эвера. Но они ассимилировались среди арамейцев, утеряли свою еврейскую идентичность и приобрели арамейскую – «всеобщую космополитическую» идентичность Ближнего Востока того времени. В таком подходе проявляются классическое еврейское стремление и соблазн (сохраняющиеся во все эпохи) стать космополитами, т.е. желание забыть свою еврейскую обособленность и стать «просто хорошими людьми», слившись с другими народами.

Ривка вносит этот аспект арамейскости в семью Ицхака.

Это означает, что «космополитическое еврейство» не должно быть убрано совсем. Конечно, оно не должно быть центральным – но важно, чтобы оно тоже присутствовало. Если евреи слишком сильно замыкаются только на внутри- еврейской идентичности, отбросив все элементы космополитизма, то это приводит к неправильному развитию еврейского народа и невозможности реализации им своей общечеловеческой миссии. И поэтому сыновья из дома Авраама берут себе жен из дочерей дома Нахора – чтобы ведущей была еврейская специфическая и обособленная от мира компонента, но чтобы присутствовала также некоторая доля космополитизма.

19.5. Бог принимает молитву Ицхака: сложность быть «праведником, сыном праведника»

(21) И молился Ицхак Господу о жене своей, потому что она была бездетна; и Господь выполнил просьбу его, и зачала Ривка, жена его.

Тора подчеркивает, что Бог ответил на молитву «его», Ицхака, а не Ривки. Мидраш добавляет, что молитва «праведника, сына праведника», т.е. Ицхака, была более сильна, чем молитва Ривки, которая «праведница, дочь злодея». И это довольно странно – казалось бы, наоборот, «праведник, сын злодея» проходит более трудный и длинный. путь к праведности, чем тот, кто уже родился в праведном доме. Однако сын праведника не станет настоящим праведником, не сможет сказать миру ничего нового, просто продолжив путь. Чтобы дйствительно повлиять а мир он должен стать праведником совсем другого типа, нежели его отец (и именно таким был Ицхак по отношению к Аврааму). А это гораздо труднее, чем сыну злодея стать праведником.

Обычно детям легче всего идти по пути родителей. Нередки также случаи, когда дети восстают против идеологии родителей и идут по противоположному пути. Но гораздо труднее соединить собственную самостоятельность с признанием важности пути родителей; основываться на их пути – и при этом быть другим; продолжать достижения родителей, продвигаясь в таком направлении, которого родители даже не предполагали. Именно таким является «праведник, сын праведника». И поэтому Бог отвечает именно на его молитву.

19.6. Исправление праведника гвуры: Ривка учит Ицхака молитве-просьбе

Выражение «и молился Ицхак Господу напротив жены своей» довольно необычно. Мидраш понимает его не в смысле «о своей жене», но как «по причине своей жены», «под воздействием своей жены», и добавляет, что именно Ривка научила Ицхака молитве-просьбе, без нее он не умел этого делать, него была только молитва-служение.

Есть два вида религиозного действия, направленного на актуализацию диалога человека с Богом: жертвоприношение и молитва. Жертвоприношения мы находим еще у Каина, Авеля и Ноя, молитва же появляется гораздо позже, у праотцев. Суть жертвоприношений (и такова же молитва-служение) – это благодарность Всевышнему за то, что Он нам дал, и надежда на сохранение этого, «чтобы не стало хуже». Суть же молитвы-просьбы – это пожелание об изменении того, что есть в мире, чтобы мир развивался. После разрушения Храма, ввиду отмены жертвоприношений, на ежедневную молитву были перенесены обе функции, и поэтому сегодня наша молитва соединяет просьбу и служение, но исходно эти аспекты различны. Молитва-просьба исходит из категории хесед, на ней лежит функция продвижения мира, а молитва-служение, как и жертвоприношения, исходят из категории гвура, сохранения мироздания.

Естественная склонность праведников категории гвура – оправдывать существующее положение вещей и не просить Бога его изменить, а поэтому не обращаться к Нему с просьбами. Чего нам вообще просить у Бога, который устроил мир наилучшим образом, и который и без нас знает что нам нужно для нашего же блага; зачем надоедать Ему просьбами? И даже если так случилось, что у Ривки нет детей, то на все Божья воля.

А для хеседа, наоборот, очень важно просить об изменении. Молясь, я заявляю, что состояние мира не таково, каким должно быть, и поэтому я прихожу к Богу и прошу Его изменить положение дел.

Ривка, хесед, воздействует на Ицхака, чтобы он начал молиться и просить Бога об изменении Его путей. Это и означает «И молился Ицхак напротив жены своей», т.е. «под влиянием жены».

Позиция гвуры «оправдывать то, как Бог сделал мир» имеет свой аспект правильности, но ее абсолютизация противоречит желанию Творца исправлять мир в процессе человеческого со-творчества. Например, если человек заболел, можно сказать: «Раз Бог послал этому человеку болезнь, то, наверное, так и надо». Но можно сказать и иначе: «Бог хочет, чтобы мы предпринимали усилия, духовные и физические, для улучшения мира. Он хочет, чтобы мы раскаивались, исправлялись, молились о выздоровлении, и также Он хочет, чтобы мы развивали науку, и технологию, и медицину, и боролись с болезнями – потому что не только болезнь исходит от Бога, но и возможность врача лечить тоже исходит от Бога».

Чтобы исправить тех праведников, которые склонны лишь оправдывать всякое действие Бога, Он ставит их в ситуации, в которых они все-таки вынуждены обращаться к Нему: не ради себя, но ради других. Ривка воздействует на Ицхака, чтобы он просил Бога о детях не ради него самого, но ради исправления мира. Как же может быть, чтобы у праотца Ицхака была бы бесплодная жена? Ведь праотец – это тот, у кого есть потомство, без этого невозможно реализовать его предназначение. Поэтому мы не должны удовлетвориться текущим положением вещей, но должны стремиться к их исправлению. Постепенно Ицхак понимает это и начинает молиться.

Для Ицхака молитва – гораздо более сложная вещь, чем для Ривки. Начиная молиться, он проходит существенный путь, и его гвура сдвигается в сторону хеседа; и через это происходит процесс очищения сфирот праотцами. Именно поэтому «Господь выполнил просьбу его».

19.7. Борьба за власть над двумя мирами

(22) И толкались сыновья в утробе ее, и она сказала: «Если так, то зачем же я?»

Объясняя выражение «и толкались сыновья в утробе ее», мидраш красочно описывает, что когда она проходила мимо Дома учения Шема и Эвера (см. ниже), то Яаков рвался наружу, а когда проходила мимо места идолопоклонства, то проявлялся Эсав. Таким образом, мидраш видит в этом «толкании» конфликт двух сущностей, принадлежащих еще не родившимся детям внутри Ривки (который, как мы увидим ниже, есть продолжение ее собственного внутреннего конфликта – конфликта ее еврейской и арамейской составляющих).

Относительно предмета столкновения Яакова и Эсава мидраш объясняет, что «они сталкивались друг с другом и спорили о том, кому владеть двумя мирами – Этим миром и миром Грядущим». Каждый из них прочно владеет одним из этих миров и хочет завладеть вторым миром, чтобы властвовать над обоими. У Яакова есть природная склонность к владению Грядущим миром, но ему недостает прочности существования в этом мире, и он борется за обретение устойчивости в нем. Эсав же по природе своей властвует в Этом мире – но он хочет получить также и мир Грядущий.

Термин «Олам hа-Ба», Грядущий мир, означает мир целей, устремлений, который выше нашего мира. Отметим, что его отнюдь нельзя свести к понятию «потусторонний мир» или «загробный мир». Яаков и Эсав борются за «власть», т.е. за доминирование как в этом мире, так и в мире целей и устремлений, они сталкиваются друг с другом в борьбе за то, чья линия будет ведущей и определит развитие общества.

Ривка чувствует их столкновение в своей утробе и говорит: «Лама зе анохи?» («если так, то зачем это я?») Эта формулировка выглядит довольно странной, и ее обычное восприятие («что это происходит со мной?») мало что добавляет нам к пониманию смысла отрывка. Поэтому мидраш дает другой перевод этой фразы: «зачем [существует столкновение между] ‘этот’ и ‘я’». В терминологии же каббалы «Зе», Этот, означает Бога как властителя нашего мира; а «Анохи», Я – Бога как властителя мира Грядущего.

Отметим, что в иврите местоимение «я» имеет две формы: обычную краткую «ани» и длинную полную форму «анохи», которая подчеркивает говорящего как субъекта. Грядущий мир – цель, духовные устремления и этические нормы – символизируется именно «Анохи», полной формой слова ‘Я’, с подчеркиванием личностного аспекта, Личностного Бога, стоящего над этим миром. (И кстати, с «Анохи» начинаются и Десять Заповедей – «Я Господь, Бог твой», Исход 20:2).

Таким образом, вопрос, который стоит перед Ривкой, – кто же Бог этих детей, которые должны родиться: «Зе» или «Анохи»? Чувствуя внутри себя конфликт, Ривка спрашивает, людьми какого мира будут ее дети. И вопрос ее начинается с «лама», зачем – она спрашивает не о причинах, а о целях, для чего это нужно, в чем смысл конфликта.

19.8. Связь праотцев с Ноем, Шемом и Эвером

(22) … И пошла вопросить Господа.

Из дальнейшего текста мы видим, что пророчество, полученное Ривкой, не было известно в ее семье, т.е. она «пошла вопросить» не Авраама или Ицхака. Это означает, что в то время были еще какие-то другие «пророки Господа». Мидраш говорит, что она пошла к Шему и Эверу, которые, судя по приведенной в Торе хронологии (11:10-26), были в то время еще живы.

Мидраш довольно много рассказывает нам о связи между еврейскими праотцами и «первоначальными монотеистами»: Авраам учился у Ноаха, Шема и Эвера, Ицхак – у Шема и Эвера, и даже Яаков учился несколько лет в ешиве Эвера. Это подчеркивает два важных аспекта еврейской традиции: во-первых, она не начинается с еврейских праотцев, а восходит к более ранним праотцам человечества; во-вторых, каждый из еврейских праотцев был самостоятельной духовной личностью: Ицхаку недостаточно было учиться у Авраама, требовалась еще учеба у Шема и Эвера; и также Яакову недостаточно было лишь учения от Авраама и Ицхака.

19.9. Пророчество о двух народах

(23) И сказал Господь ей: «Два племени во чреве твоем, и два народа из утробы твоей разойдутся; и народ народа сильнее будет, и больший будет служить младшему».

В ответ на свой вопрос Ривка получает очень важное пророчество, говорящее о соотношении Яакова и Эсава, или еще шире – еврейской и европейской цивилизаций. И это также типичный пример неоднозначного пророчества, имеющего несколько вариантов понимания.

Каждый из родившихся близнецов проявится не просто как «гой» (племя, этническая группа), но и как «леом» – народ, специфическая нация со своим национальным сознанием, национальным характером и национальными идеями. Родившись, они не смогут быть вместе и обязательно разойдутся, потому что эти два национальных самосознания противостоят друг другу. В то же время, соотношение между этими будущими народами выражено весьма неоднозначной фразой, которую можно истолковать в противоположных смыслах.

К обычному переводу «Народ народа сильнее будет, и больший будет служить младшему» мидраш добавляет: силен будет или один, или второй. Когда встает Израиль, тогда Эсав падает, и наоборот, ибо они не могут устоять вместе; однако обещано при этом, что младший, Израиль, станет главным.

Но надо отметить, что у этих заключительных слов пророчества есть и другой, противоположный вариант перевода и понимания: «народ от народа будет получать силу, и много будет работать младший», т.е. у каждого из этих двух народов, у Яакова и у Эсава, будет свой вид силы, и каждый должен будет делиться ею с другим. При этом именно младший, Яаков, должен будет приложить огромные усилия для успеха этого совместного продвижения.

Таким образом, Ривка получает весьма неоднозначное пророчество, и от нас самих (как от Яакова, евреев, так и от Эсава, от западной цивилизации) зависит, как оно реализуется, будут ли наши взаимоотношения конфликтом или взаимопомощью.

Здесь, конечно, важен уровень взрослости человечества. На начальной стадии развития мы видим в другом врага и конкурента, а он видит врага в нас, и мы пытаемся победить один другого. Исходно такой подход вовсе не является неправильным; наоборот, начальное развитие невозможно без того, чтобы отгородиться от другого и противопоставить себя ему. Но впоследствии такое отношение должно быть преодолено. И поэтому на более высоком уровне понимания мы осознаем, что наши отношения должны стать не противостоянием, а дополнительностью, взаимообогащением («народ от народа будет получать силу»). Это потребует от нас, евреев, много работы – но в конце концов успех будет достигнут.

Пророчество всегда обладает вариантами реализации, оно всегда многозначно. Пророчество определяет возможные пути развития мира, но выбор конкретного пути зависит от человека.

(Примером зависимости реализации пророчества от поведения людей может служить Книга Йоны: Ниневия должна была быть «через 40 дней перевернута» (Йона 3:4). Но поскольку ее жители раскаялись и она перевернулась духовно, уже не было необходимости переворачивать ее физически. Вариабельность реализации пророчества очень важна, потому что только при таком мироустройстве наша судьба по-настоящему зависит от нас).

Таким образом, пророчество не определяет однозначно характер взаимоотношений Яакова и Эсава, оно лишь задает возможные варианты этих отношений. Так или иначе, пророчество обязательно реализуется, но именно мы влияем на то, какой именно способ его реализации осуществится. Соответственно, в перспективе именно от нас зависит, будут ли еврейский и западный миры, Яаков и Эсав, продолжать воспринимать друг друга как конкурентов и врагов, или же они научатся сотрудничать и дополнять друг друга.

19.10. Рождение Эсава

(24) И настало время ей родить: и вот, близнецы во чреве ее.

Выражение «и вот» («и вот близнецы») выражает здесь удивление – насколько они действительно близнецы, близки друг другу. При внешней непохожести, между ними есть глубокая связь.

Ввиду противостояния и конфликтов, которые будут всю дальнейшую историю сопровождать как самих Яакова и Эсава, так и их потомков, у нас иногда появляется соблазн забыть об этом близнецовстве, подчеркивать лишь различия и соперничество. Однако такой подход неправилен, и именно братство Яакова и Эсава послужит в дальнейшем основой исправления мира.

(25) И вышел первый: красный, весь как плащ волосатый; и нарекли ему имя Эсав.

У Эсава есть два параметра: он красный и волосатый. Этому соответствуют два его имени: Эдом – «красный» (а этот цвет, однокоренной слову «адама» – «земля», означает страсть к этому миру) и «Эсав» – «готовый», «завершенный» (от «асэ» – сделать). Признак этой завершенности в том, что он волосат от рождения. Эсав любит законченность и завершенность, в которой он видит совершенство, и он принадлежит этому миру. Имя Эсав появляется у него сразу, а имя Эдом, хотя и заложено изначально (он уже при рождении «красный») формируется у него постепенно: начиная от истории с красной чечевичной похлебкой, и далее, при уходе из Страны Израиля и при создании собственного государства («Эсав он же Эдом» – 35:1,9,19). Народ духовно раскрывается именно в процессе жизни в своем государстве. И подобно тому, как Яаков постепенно становится Израилем, Эсав становится Эдомом.

По гематрии имя «Эсав» (376) равно слову «шалом», мир, что означает полное успокоение ситуации, цельность, завершенность. И это один из случаев, когда мир, шалом – это не так уж хорошо, потому что одна из сторон «завершенности» состоит в отсутствии дальнейшего движения и развития.

Однако, кто не продвигается, тот падает. И, упав, Эсав становится «Эдомом» – так проявляется значение имени, связанное с «адама», земля. Впрочем, после падения он может подняться, и это – путь человека (Адам); но для этого ему понадобится помощь Яакова.

Эсав, Эдом – человек природный. Яаков, Израиль – человек над-природный, борющийся с Богом. Природному для жизни необходима помощь над-природного.

«Сеар», волосатый, второе описание родившегося Эсава, раскрывается позже в названии страны Сеир, в которой поселятся потомки Эсава (36:8). Однако это слово имеет также значение «козел» («лохматый»), и поэтому в дальнейшем еврейском религиозном ритуале Эсаву символически и мистически соответствует «козел отпущения», отсылаемый в пустыню в Йом Кипур.

19.11. Рождение Яакова

(26) А потом вышел брат его, держась рукою за пяту Эсава; и наречено ему имя Яаков.

Яаков упомянут прежде всего как «брат Эсава» – он держит Эсава за пятку, «акев», и даже получает от этого свое имя «Яаков». Таким образом, его базовая самоидентификация определяется не только соотношением с родителями и с внешним окружающим миром, но и соотношением со его братом. Яаков живет в постоянной гонке за Эсавом ([бежать] за кем-то = «экев»), в стремлении догнать и обогнать его.

Пятка – это не очень существенная часть тела, и, казалось бы, такое имя должно свидетельствовать о незначительности его обладателя. Кроме того, «экев» означает также и «непрямой, кривой» («аков» – «кривизна», как в математическом, так и в этическом смысле). Яаков, действительно, часто действует непрямо, и неслучайно Эсав впоследствии скажет: «Не потому ли и назвали его Яаков, что он обхитрил меня (ве-яаквени) уже два раза» (27:36). Проблема кривизны, непрямоты – это действительно существенная проблема еврейской жизни в изгнании; однако, Яаков (и еврейский народ) исправляет ее и получает имя Исраэль, которое по своему корню связано с «яшар» – «прямой».

Достоинство Яакова в том, что он совершенствуется, «выравнивается», сам превращая свою кривизну в прямоту. Яаков начинает свою жизнь из очень подчиненного положения: он держится за пятку Эсава; затем он вынужден обманывать отца, бежать из дома, работать на Лавана и подчиняться его прихотям. Такого подчиненного положения не было ни у Авраама, ни у Ицхака, их линии изначально были путями величия. У Авраама всегда были последователи и ученики, он всеми признанный духовный лидер и «князь Божий» (23:6), и его проблема – как ограничить излишний хесед. Также и Ицхак всегда успешен, всегда сам себе хозяин; хотя он выбирает не-активную линию поведения, т.е. предпочитает не проявлять инициативу, а реагировать на то, как складываются обстоятельства; следование этому подходу является его свободным выбором. Авраам-хесед и Ицхак-гвура (занимающие, соответственно, правую и левую сторону на дереве сфирот), изначально находятся в категории «гадлут», величие (большая стадия развития соответствующей сфиры), и их задача – сдвинуть свою сфиру в правильную сторону. В отличие от этого, тиферет, категория Яакова, с самого начала находится на средней, центральной линии, и задача Яакова «взрастить» ее. Яаков сначала вынужден подчиняться, т.е. он начинает с «катнут» (малая стадия развития сфиры), и он должен поднять ее из «катнут» в «гадлут». Яаков начинает с «малой истины» и должен поднять ее до «большой истины».

Яаков рождается подчиненным, однако он сумеет пройти путь от Яакова к Израилю и стать ведущим – а это, в некотором смысле, будет путь поднятия из Изгнания: путь, который есть у Яакова, но которого не было у Авраама и Ицхака.

Важно отметить, что рассказ об Эсаве и Яакове параллелен рассказу о Каине и Авеле. Слова Евы о ее первом сыне: «приобрела я («канити») человека с Господом» (14:1), мидраш понимает как то, что Каин «куло кануй», весь завершенный, – так же как и здесь Эсав, старший сын, является «завершенным». А затем «рождается его брат» (14:2) – т.е. Авель присоединен к Каину, позиционируется отношением к нему. Авель не смог повлиять на Каина и был убит им. Но Яаков – это исправление Авеля, и он сумеет перевоспитать Эсава.

(26) …Ицхак же был шестидесяти лет при рождении их.

Ицхак женился в 40 лет, а сыновья у него родились, когда ему было 60 лет. Таким образом, на начальное исправление Ицхака, чтобы он смог стать отцом Яакова и Эсава, потребовалось 20 лет.

Мы уже обсуждали, что первым этапом исправления Ицхака стало то, что он начал молиться, и это означало сдвиг к категории хесед, огранку гвуры и убирание некоторых ее излишних сторон. Мы также отмечали, что поскольку Авраам родил Ицхака, когда ему было 100 лет, а Авраам умирает в 175 лет, то Яакову и Эсаву во время смерти Авраама было по 15 лет. Таким образом, в молодости Яаков и Эсав должны были получить Учение не только от Ицхака, но также и от Авраама. И только после смерти Авраама их пути расходятся – согласно мидрашу, день смерти Авраама был днем продажи первородства.

19.12. Завершенность или же постоянная динамика – различия между европейской и еврейской парадигмами

В связи с завершенностью Эсава и динамичностью, постоянным бегом, жаждой продвижения Яакова интересно отметить различия между европейской и еврейской духовно-философскими парадигмами. Европейская философия всегда стремится к завершенности картины, когда все понятия определены и все разложено по полочкам, т.к. завершенность мыслится необходимой частью совершенства. А еврейские духовные конструкции (что особенно ярко проявляется в каббале) всегда сами по себе незавершенные, развивающиеся – дается направление, но завершенность не достигается. И более того: исходные понятия всех конструкций переопределяются и уточняются в процессе их дальнейшего использования.

Вообще, еврейский характер – это постоянный бег (европейцы часто воспринимают его как «суетливость»), ломка стандартов и устоявшихся понятий, переосмысление всего по ходу движения.

(Отметим, что, например, для немцев, самого «аккуратного и организованного» европейского народа, национальный характер которых являет собой вершину европейского стремления к завершенности (как гласит одна из главных немецких пословиц, «порядок должен быть»), евреи, которые не хотят такой завершенности, представляются аномалией, возмущающим элементом, несущим нестабильность; и в этом одна из глубинных причин немецкого антисемитизма).

19.13. Иллюзорная прочность существования народов и длительный забег Яакова

Как Яаков родился, держа Эсава за пятку – так и всю жизнь он будет находиться в погоне за Эсавом. Этот бег за Эсавом является показателем некоторой «зависимости», не-самодостаточности Яакова. Эсав прочно стоит на земле, считая свою цивилизацию устойчивой – настолько, что бежать, в общем-то, никуда не надо, ведь все и так есть, и все в порядке. А статус Яакова все время «сомнителен», проблематичен.

Народы Запада, Эсав, никогда не думают, что само их существование находится под вопросом: ни русскому, ни французу не придет в голову спросить, «зачем вообще существует на свете русский или французский народ? есть ли смысл в нашем существовании?» Им кажется, что их существование прочно и самодостаточно.

А в еврейском народе вопрос продолжения существования все время актуален – потому что реальность такова, что без соответствующих усилий в следующем поколении еврейский народ может исчезнуть.

Однако народы Эсава только кажутся прочными. Посмотрев на историю человечества, мы увидим десятки народов, переставших существовать. Их государства были разрушены, сами они после этого растворились среди других народов, и их культура осталась только в музеях. Евреи же, зачастую сомневающиеся в осмысленности собственного существования, продолжают жить.

Иными словами, Яаков, чье существование всегда под вопросом, оказывается более, жизнеспособным, устойчивым, чем те, чье существование кажется прочным. Яаков боится «не успеть» и все время бежит, догоняет, суетится – и этим постоянно раздражает Эсава. Яаков все время в движении, а Эсав хочет покоя. Но благодаря тому, что Яаков бежит, он и живет.

19.14. Разница между Эсавом и Яаковом как результат двойственности в Ицхаке и в Ривке

Источник разницы между Эсавом и Яаковом в том, что внутри самих Ицхака и Ривки имеется двойственность, расщепление. Ицхак – человек гвуры, но вначале его гвура еще не является правильной; в процессе своей жизни и испытаний он должен исправить ее и отделить правильную гвуру («гвуру святости») от избыточной, неправильной гвуры («гвуры нечистоты»).

Ривка же, представитель семьи Нахора, иврим ассимилировавшихся в Араме, – несет в себе конфликт «еврейскости» и «арамейскости». Еврейскость выражается в ее хеседе (мы отмечали, что главный обычай Авраама и всех иврим – прием путников), а арамейскость тянет ее в космополитизм, в уход из тесных национально-семейных рамок. (Это качество не является доминирующим у нее самой, оно проявляется прежде всего у Бетуэля и Лавана; но родительская семья важна для Ривки, и неслучайно она впоследствии посылает Яакова взять себе жену из дочерей Лавана).

В результате этих двойственностей рождаются два варианта соединения качеств Ицхака и Ривки. Очищенная гвура Ицхака в соединении с хеседом Ривки дают Яакова, который представляет сфиру тиферет (мы подробнее обсудим эту категорию ниже); а нечистая, избыточная гвура плюс арамейский универсализм и космополитизм порождают Эсава. Избыточная гвура проявляется в римской имперской жесткости и склонности к насилию, а арамейская компонента движет Эсава в сторону универсализма – к тому, чтобы его еврейские корни продолжали существовать, но не были слишком активны. Именно в этом аспекте порождением Эсава является европейское христианство.

19.15. Поле и шатер

(27) И отроки выросли, и стал Эсав человеком, сведущим в звероловстве, человеком поля; а Яаков – человеком кротким, живущим в шатрах.

Пока братья росли, они были одинаковыми, и лишь когда «отроки выросли», они пошли в разных направлениях. Эсав стал человеком поля и простора, он активно работает в окружающем мире. Мы помним, что поле любит также и Ицхак: «И вышел Ицхак гулять в поле…» (24:63). И также мы знаем, что Ицхак – земледелец, он сеет в поле (24:12). Яаков же – «человек, пребывающий в шатрах», т.е. в поле (в тот период жизни) не выходящий. Именно поэтому для Ицхака Эсав духовно и психологически более близок, чем Яаков.

Ицхак считает, что, поскольку у него родились близнецы, то, наверное, избранный народ будет составлен из двух колен, колена Эсава и колена Яакова. Причем Эсав компетентен в практических делах, он выходит в широкий мир. Он силен и сможет удержать политическую власть, и он способен даже убивать и завоевывать. Вывод: именно Эсав должен быть ведущим лидером. Поэтому если цель Ицхака в том, чтобы образовать не только религию, но и великий народ, то он, конечно, отдаст первенство Эсаву.

Разделение Яакова и Эсава по параметру «шатер – поле» явно ассоциировано с другим разделением, между сыновьями Ноя: Шем – это «шатер», Яфет – «простор» (9:27).[1] Соответственно, Яаков выразил суть семитского мира, а Эсав стал духовным лидером мира яфетического.

19.16. Ицхак любит Эсава

(28) И Ицхак любил Эсава, потому что дичь его была ему по вкусу; а Ривка любила Яакова.

Было бы ошибкой считать, что Ицхак просто был слеп и предпочитал Эсава из-за еды, которую тот приносил, не обращая внимания на его не всегда достойные поступки, а Ривка, которая видела больше, предпочитала Яакова. Проблема здесь гораздо более глубокая.

Ицхак чувствует психологическое родство с Эсавом, они оба – люди поля.

Но при этом слова «потому что дичь его была ему по вкусу», описывающие взаимоотношения Ицхака и Эсава, понять очень непросто. Буквально они переводятся так: «ибо ловитва его – в его устах». При этом оба «его» могут быть отнесены как к Ицхаку, так и к Эсаву. Поэтому стих можно перевести не только как «то, что Эсав ловил, было во рту Ицхака», но и иначе: «Эсав ловил Ицхака своими устами». Мидраш рассказывает, что Эсав задавал Ицхаку сложные религиозные вопросы: он, например, спрашивал, «как отделять десятину от соли и от соломы». Обычно десятину отделяют от урожая, и ни соль, ни солома к этой категории не относятся. Однако соль – это ведь тоже «продукт земли», и, может быть, от нее тоже хорошо было бы отделять десятину? А солома – не урожай для нас, но это еда для скота, а потому, может быть, надо отделять десятину и от нее?

Это были прекрасные вопросы, очень нравившиеся Ицхаку. Ицхак считал, что Эсав в своем потенциале великий праведник, который даже от соли и соломы хочет отделять десятину, а если по жизни он и делает что-то плохое (что Ицхак, конечно, знал), то это ошибки, которые со всеми случаются. И не следует думать, что Эсав просто обманывал отца, потому что эти вопросы не были со стороны Эсава фальшью или лицемерием, они были действительно настоящими вопросами, выражавшими его сущность.

Что лежит в фундаменте вопроса об отделении десятины от соли и от соломы? Отделять десятину, возношение, – означает обнаружить в данной вещи святость, вознести ее в Храм. Почему же так трудно найти святость десятины в соли и соломе? Соль – это неживое, она не растет. Святость же десятины проявляется лишь в живом, растущем. И солома, несмотря на то, что была растением, после того как зерна уже выбраны, стала отходами, не подходящими для человека, – а в том, что не подходит в пищу человеку, нет святости.

Однако и соль, и солома являются все же частью еды. И Эсав, спрашивая, как отделять от них десятину, проявляет тотальный подход к выявлению святости: если уж отделять десятину, то пусть она отделяется от всей еды в мире. Эсав – максималист, и это элемент его величия и силы: он хочет открыть святость во всем. Ицхак (хотя он, конечно, понимает и объясняет Эсаву, что от соли и от соломы отделять десятину не нужно) в принципе доволен: ему импонирует это свойство Эсава, ибо оно вполне выражает устремление такого человека как Ицхак, праведника категории суда. Для него нет разделения на святое и профанное – в принципе, все должно быть святым.

И действительно, иудаизм считает, что святость есть во всем. Однако далеко не во всем мы можем ее проявить.

Яаков – это человек компромисса. Узнав, что от соли и от соломы нельзя отделять десятину, он отделит ее, по крайней мере, от хлеба, вина и оливкового масла. Но «тотальный» Эсав в этой ситуации принимает совсем иное решение. Он говорит: если нельзя отделить десятину от всего, то я не буду вообще отделять ее ни от чего. Эсава считает, что нет смысла делать что-то половинчато: если невозможно исправить все – то пусть не будет ничего.

Тяга к тотальной святости, стремление увидеть святость во всем без исключения свойственна и Ицхаку. Но Ицхак умеет сдержать себя; умеет, видя не-идеальность мира, не сломаться и продолжать жить дальше, потому что он ограничивает свою гвуру. Эсав же этого и не умеет, и не хочет.

Итак, Ицхак любит Эсава прежде всего из-за психологической близости. И мы уже отмечали, что отцы очень часто ошибаются в выборе своих наследников. Отец ошибается по причине того, что хочет видеть сына таким же, как и он сам; но на самом деле настоящим продолжателем становится другой сын – тот, который идет иным, не отцовским путем. Если отец успешно прошел свой путь, то его наследник не должен повторять уже пройденное, а должен проложить новую дорогу. Но для отцов осознать это тяжело, и таких сыновей отцы зачастую не понимают.

19.17. Ривка предпочитает Яакова

На самом деле, на роль лидера будущего народа не подходил в то время ни Эсав, ни Яаков. Лидером избранного народа не может стать тот, кто не обладает духовностью, не владеет «шатром». Но лидером не может стать также и тот, кто только сидит в шатре. Если же сыновья разделились по этому признаку – что же в такой ситуации было делать Ицхаку и Ривке?

Яаков, сидящий дома, в нынешних реалиях соответствовал бы ученику ешивы, который окружающим миром не занимается и в обыденной жизни мало что понимает. При этом (из следующего стиха) мы видим, что в семье есть разделение труда: Эсав бегает по полям, ловит и приносит домой дичь, а Яаков готовит ее. Когда Эсав приходит с охоты и видит, что Яаков сварил еду, то он совсем не удивляется – видимо, в семье это является нормой. Яаков занят домашними работами, а это удел младших членов семьи, т.е. он незначительный человек. Вся ответственность за миропорядок лежит пока на Эсаве.

Ицхак, будучи человеком гвуры, оценивает мир таким, каков он есть, – и поэтому выбирает Эсава, который хотя бы способен справиться с реальными жизненными проблемами.

Но Ривка – иной человек, человек хеседа. Она хочет не стоять на месте, а совершенствовать мир; и она смотрит не только на то, кем сегодня является каждый из ее сыновей, но и на то, каков их потенциал развития, кем они смогут стать в дальнейшем.

Эсав доволен собой и статичен, он хочет оставаться таким, как есть. А Яаков – человек динамичный, он хочет бежать вперед, «хватает Эсава за пятку», у него есть потенциал развития. Ицхак предпочитает Эсава из тех сыновей, которые есть на сегодня, а Ривка предпочитает Яакова их тех сыновей, какими они будут завтра.

19.18. Усталость и падение Эсава

(29) И сварил Яаков кушанье; а Эсав пришел с поля усталый. (30) И сказал Эсав Яакову: «Дай мне поесть из красного, красного этого, ибо устал я». Поэтому дано ему прозвание Эдом.

Поле – место приложения сил Эсава, но Эсав приходит с поля усталый. Это усталость не только физическая (в этом случае Тора не стала бы упоминать ее), но и духовная. «Усталый» – это отрицательная характеристика, свидетельствующая о проблеме; поэтому Эсав приходит «нервный», нетерпеливый, готовый наброситься на еду, не думая ни о чем.

Эсав духовно устал, потому что не нашел того, что искал – способа отделить десятину от соли и от соломы, от всего на свете. Мидраш отмечает, что «ибо устал я» сказано в Торе с длинной формой местоимения ‘я’, «анохи», – т.е. «устал искать Анохи», Бога Грядущего мира. А поскольку решил, что найти Его невозможно, то устал от безуспешных поисков абсолютного совершенства. Эсава подводит его страсть к тотальности: если в соли и соломе нельзя раскрыть Бога, то, как считает Эсав, Его присутствие нельзя обнаружить нигде.

Мидраш добавляет, что это было в день смерти Авраама, и Яаков варил еду для Ицхака (тот, кто находится в трауре, не может варить себе еду сам, и Яаков, на которого, как на внука, законы траура не распространяются, готовил для отца траурную трапезу). Иными словами, смерть Авраама стала переломным моментом для Эсава. Великий праведник, который по идее должен жить вечно, оказывается вдруг смертным, т.е. несовершенным. Это потрясает Эсава и ломает всю его картину жизни. Он «устал», его мир развалился – а раз так, то Эсав больше не стремится к духовности. Это похоже на ницшеанский подход: раз Бога нет, то дай мне глотнуть от «красного, красного этого», т.е. земного. Я не смог найти высшего, поэтому займусь низшим.

«Красное» – цвет вожделения, цвет страстей. Эсав стремится не поесть, а заполнить удовольствиями свою опустошенность, чтобы перестать думать об абсурдности существования. Потенциал такого «красного подхода» был заложен в Эсаве с рождения, но здесь он усиливается, поэтому и дается ему имя Эдом.

(В еврейском восприятии цветового спектра красный, «адом», соответствует слову «адама», «земля», и этот нижний цвет; а верхний цвет, сине-фиолетовый – это «тхелет», цвет неба, ассоциирующийся с целью, «тахлит», устремленностью, миссией, и этот цвет далее станет символом Израиля).

Надо также отметить, что имя «Эдом», как и «адом», красный, связано со словом «Адам», человек. Эдом-Эсав – это и есть нормальный, обычный человек. А вот Яаков-Израиль должен быть ненормальным человеком, чтобы иметь силы и возможность продвинуть к Богу остальное, «нормальное человечество».

19.19. Продажа первородства

(31) И Яаков сказал: продай мне теперь же свое первородство.

Смерть Авраама вызывает в семье эффект землетрясения, когда всякое изменение становится возможным – и именно в такой ситуации проявляется внутренняя сущность человека. Эсав, встретившись с проблемой, разочаровывается в идеалах;Яаков же, наоборот, решает продвинуться, выйти из шатра, взять на себя ответственность за будущее.

Эсав заявляет, что он устал, что ему больше ничего не нужно, кроме «красного этого». Но это сигнал того, что будущее семьи в опасности. В такой ситуации стремление Яакова забрать себе первородство – это совсем не проявление его «черствости» или его желания «нажиться на трудностях брата». Наоборот, это проявление ответственности. Лидер, который «устал», должен отойти в сторону. Он заслуживает уважения, пособия (= похлебки), но его нужно менять. Поэтому «покупка первородства», т.е. признаваемое сторонами соглашение об изменении статуса, стала проявлением ответственности, первым шагом Яакова к действительному лидерству.

19.20. И пренебрег Эсав первородством

(32) И Эсав сказал: «Ведь я хожу на смерть, на что же мне первородство?» (33) И Яаков сказал: «Поклянись мне теперь же». И он поклялся ему, и продал первородство свое Яакову. (34) И дал Яаков Эсаву хлеба и похлебку из чечевицы: и он ел и пил, и встал, и пошел; и пренебрег Эсав первородством.

Первородство было связано со служением Богу, что являлось прерогативой духовного лидера семьи. Эсав пренебрег этим статусом, несущественным для него.

Яаков требует от Эсава клятвы, и тот клянется – ведь Эсав не может отдать первородство Яакову прямо сейчас, потому что он сам ещё им не владеет, ведь пока их отец жив именно он является главой семьи. Только после его ухода вопрос о первородстве может быть разрешен. Поэтому Эсав дает клятву, что в будущем он не будет претендовать на первородство и уступает его Яакову.

Важно не только то, что Яаков хотел приобрести первородство, но и то, что Эсав согласился на это. Именно тот факт, что Эсав пренебрег первородством, обусловил его передачу Яакову.

Слова «Ведь я хожу на смерть» тоже написаны в Торе с полной формой ‘я’, и поэтому их можно перевести: «Я (Анохи, т.е. Бог Грядущего мира) умирает». А если высшая цель умирает, первородство теряет смысл.

Первородство – это вовсе не имущество, которое находится в личном владении, но ,в первую очередь, ответственность за то, куда движется семья и народ. На той стадии еще не было известно, как будет строиться избранный народ – будет ли он состоять из двух колен, Яакова и Эсава, или из потомков только одного из них. Ситуация все еще открытая, и она оставалась открытой даже после продажи первородства. Но постепенно Яаков, взяв себе первородство, приобретает все больше первоначально «Эсавовых» характеристик и таким образом объединяет в себе Яакова и Эсава. Этот процесс будет завершен при получении им имени Исраэль, и тогда уже будет определено, что народ будет строиться только через него.

Лицензия

Ицхак и Яаков Copyright © by Пинхас Полонский. All Rights Reserved.

Поделиться книгой