6 Глава 21. Благословение Яакову и Эсаву

(26:34) И был Эсав сорока лет, и взял в жены Иеhудит, дочь Беэра Хетийца, и Басмат, дочь Элона Хетийца. (35) И они были душевным огорчением для Ицхака и Ривки.

(27:1) И было, когда Ицхак состарился и притупилось зрение глаз его, он призвал Эсава, старшего сына своего, и сказал ему: «Сын мой!» И тот сказал ему: «Вот я». (2) И сказал: «Вот, я состарился уже, не знаю дня смерти моей. (3) Возьми же теперь орудия твои, колчан твой и лук твой, и выйди в поле, и налови мне дичи. (4) И приготовь мне кушанье, какое я люблю, и принеси мне, и буду есть, чтобы благословила тебя душа моя, прежде чем я умру».

(5) Ривка же слышала, когда Ицхак говорил Эсаву, сыну своему. И пошел Эсав в поле ловить дичь, чтобы принести. (6) А Ривка сказала Яакову, сыну своему, так: «Вот, я слышала, как отец твой говорил Эсаву, брату твоему: (7) «Принеси мне дичи и приготовь мне кушанье; и я поем, и благословлю тебя пред Господом перед смертью моей». (8) Теперь же, сын мой, послушайся голоса моего в том, что я прикажу тебе: (9) Пойди же в стадо и возьми мне оттуда двух козлят хороших; и я приготовлю из них отцу твоему кушанье, какое он любит; (10) И ты принесешь отцу твоему, и он поест, чтобы он благословил тебя перед смертью своею».

(11) И Яаков сказал Ривке, матери своей: «Ведь Эсав, брат мой, человек волосатый, а я человек гладкий. (12) Может статься, ощупает меня отец мой, и я буду в глазах его обманщиком, и наведу на себя проклятие, а не благословение». (13) И сказала ему мать его: «На меня проклятие твое, сын мой; только послушайся голоса моего, и пойди достань мне».

(14) И он пошел, и взял, и принес матери своей; и сделала мать его кушанье, какое любил отец его. (15) И взяла Ривка любимую одежду Эсава, старшего сына своего, которая у нее в доме, и одела Яакова, младшего сына своего. (16) Шкурки же козлят надела на руки его и на гладкую шею его. (17) И дала кушанье и хлеб, которые она приготовила, в руку Яакову, сыну своему.

(18) И пришел он к отцу своему, и сказал: «Отец мой!» И тот сказал: «Вот я; кто ты, сын мой?» (19) И сказал Яаков отцу своему: «Я Эсав, первенец твой; я сделал, как ты сказал мне; поднимись, сядь и поешь от дичи моей, чтобы благословила меня душа твоя». (20) И сказал Ицхак сыну своему: «Что так скоро нашел ты, сын мой?» И сказал тот: «Потому что Господь, Бог твой, доставил мне этот случай». (21) И сказал Ицхак Яакову: «Подойди же и я ощупаю тебя, сын мой, ты ли сын мой Эсав, или нет?» (22) И подошел Яаков к Ицхаку, отцу своему; и он ощупал его и сказал: «Голос, голос Яакова; а руки, руки Эсава». (23) И не узнал он его, потому что руки его были, как руки Эсава, брата его, волосатые; и он благословил его. (24) И сказал: «Ты ли сын мой Эсав?» И тот сказал: «Я». (25) И сказал он: «Поднеси мне, и я поем от дичи сына моего, чтобы благословила тебя душа моя». И тот поднес ему, и он ел; и принес ему вина, и он пил. (26) И сказал ему Ицхак, отец его: «Подойди же и поцелуй меня, сын мой». И тот подошел, и поцеловал его.

(27) И он обонял запах от одежды его, и благословил его, и сказал: «Гляди, запах от сына моего, как запах поля, которое благословил Господь. (28) Да даст тебе Бог от росы небесной и от туков земли, и множество хлеба и вина. (29) Да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена; будь господином над братьями твоими, и да поклонятся тебе сыны матери твоей; проклинающие тебя – прокляты; благословляющие тебя – благословенны!»

(30) И было, как окончил Ицхак благословлять Яакова, и как только вышел Яаков от лица Ицхака, отца своего,- Эсав, брат его, пришел с ловли своей. (31) Приготовил и он кушанье, и принес отцу своему, и сказал отцу своему: «Да встанет отец мой и да поест от дичи сына его, чтобы благословила меня душа твоя».

(32) И сказал ему Ицхак, отец его: «Кто ты?» И он сказал: «Я сын твой, первенец твой, Эсав». (33) И вострепетал Ицхак трепетом весьма великим, и сказал: «Кто же тот, который наловил дичи и принес мне, и я ел от всего, прежде, чем ты пришел, и я благословил его? Пусть же будет он благословен».

(34) Как услышал Эсав слова отца своего, он возопил воплем великим и горьким до чрезвычайности, и сказал отцу своему: «Благослови и меня, отец мой». (35) И сказал тот: «Пришел брат твой с обманом и взял благословение твое». (36) И он сказал: «Не потому ли дано имя ему Яаков, что он облукавил меня уже два раза? Первородство мое он взял, и вот теперь взял он благословение мое». И сказал: «Неужели не оставил ты для меня благословения?»

(37) И отвечал Ицхак, и сказал Эсаву: «Ведь я поставил его владыкою над тобою и всех братьев его отдал ему в рабы; поддержал его хлебом и вином; а тебе теперь что же я сделаю, сын мой?» (38) И сказал Эсав отцу своему: «Неужели, отец мой, одно благословение у тебя? Благослови и меня, отец мой!» И возвысил Эсав голос свой, и заплакал.

(39) И отвечал Ицхак, отец его, и сказал ему: «Вот, от тука земли будет существование твое и от росы небесной свыше; (40) И мечом твоим ты будешь жить, и брату своему будешь служить; но когда вознегодуешь, то свергнешь ты иго его со своей шеи».

(41) И возненавидел Эсав Яакова за благословение, которым благословил его отец его; и сказал Эсав в сердце своем: «Приблизятся дни плача по отцу моему, и я убью Яакова, брата моего». (42) И пересказаны были Ривке слова Эсава, старшего сына ее; и она послала, и призвала Яакова, младшего сына своего, и сказала ему: «Вот, Эсав, брат твой, тешится о тебе намерением убить тебя. (43) И теперь, сын мой, послушайся голоса моего, и встань, беги к Лавану, брату моему, в Харан; (44) И посидишь у него некоторое время, пока пройдет гнев брата твоего, (45) Пока отвратится гнев брата твоего от тебя, и он позабудет, что ты сделал ему; тогда я пошлю и возьму тебя оттуда: для чего мне лишаться вас обоих в один день?»

(46) И сказала Ривка Ицхаку: «Надоела мне жизнь из-за дочерей хетийских; если Яаков возьмет жену из дочерей хетийских, как эти, из дочерей этой земли, то к чему мне жизнь?»

(28:1) И призвал Ицхак Яакова, и благословил его, и заповедал ему, сказав ему: «Не бери жены из дочерей ханаанских. (2) Встань, пойди в Падан-Арам, в дом Бетуэля, отца матери твоей, и возьми себе оттуда жену из дочерей Лавана, брата матери твоей; (3) И Бог Всемогущий да благословит тебя, да расплодит тебя и да размножит тебя, и да будет от тебя множество народов; (4) И да даст тебе благословение Авраама, тебе и потомству твоему с тобою, чтобы тебе наследовать землю пребывания твоего, которую Бог дал Аврааму!» (5) И отпустил Ицхак Яакова, и он пошел в Падан-Арам к Лавану, сыну Бетуэля арамейца, брату Ривки, матери Яакова и Эсава.

(6) И увидел Эсав, что Ицхак благословил Яакова и послал его в Падан-Арам взять себе оттуда жену, благословляя его, и приказал ему так: «не бери жены из дочерей ханаанских», (7) И что Яаков послушался отца своего и матери своей, и пошел в Падан-Арам. (8) И увидел Эсав, что дочери ханаанские противны глазам Ицхака, отца его; (9) И пошел Эсав к Ишмаэлю, и взял Махалату, дочь Ишмаэля сына Авраама, сестру Невайота, сверх жен своих себе в жены.

21.1. Жены Эсава

(34) И был Эсав сорока лет, и взял в жены Иеhудит, дочь Беэра Хетийца, и Басмат, дочь Элона Хетийца. (35) И они были душевным огорчением для Ицхака и Ривки.

Рассказ о благословении обрамлен рассказами о браке сыновей Ицхака: сначала нам рассказано о женах Эсава, а по завершении истории благословений – о женитьбе Яакова и новых женах Эсава.

История о не-получении Эсавом благословения начинается с того, что он женится неправильно. Эсав пытается внешне подражать отцу и женится, как и он, в 40 лет, но при этом нарушает традицию Авраама и берет в жены местных девушек, вместо того, чтобы взять себе жену из иврим. Позже, когда Ицхак пошлет Яакова жениться на дочерях Лавана, Эсав, видя, что хетийские жены неприятны родителям, пойдет к Ишмаэлю и женится на его дочери. Однако вначале, видимо, Эсаву был совершенно безразличен тот факт, что его жены были «душевным огорчением для Ицхака и Ривки» (мидраш поясняет, что они воскуряли идолам).

Благословения, которые Ицхак дает своим сыновьям, связаны с «толдот», порождениями; это не просто личные благословения, а благословения потомства. Такие благословения должны реализоваться в поколениях, и поэтому нужно правильно жениться, чтобы это произошло.

21.2. Старость и видение Ицхака

(27:1) И было, когда Ицхак состарился и притупилось зрение глаз его, он призвал Эсава, старшего сына своего, и сказал ему: «Сын мой!» И тот сказал ему: «Вот я».

«Старость» обычно означает потерю динамики, прекращение развития. Здесь, однако, мы увидим, что даже в старости Ицхак должен будет совершить важное духовное действие по «огранке гвуры», и именно эта проблема является для него центральной в истории благословений. Успешно справившись с этой задачей, Ицхак не останавливается, а перемещается из Беэр-Шевы в Хеврон (35:27), завершая этим путь Авраама.

«Притупилось зрение глаз его» буквально можно перевести как «ухудшились его глаза от видения». Мидраш поясняет: его глаза ослабли от видения того великого света, который открылся ему, когда он лежал связанный на жертвеннике; в тот момент раскрылись небеса, и их ярчайший свет поразил его глаза.

Человек слишком возвышенный и слишком близкий к высшим мирам смотрит далеко вперед, но зачастую плохо различает то, что происходит рядом с ним. При этом неправильно будет думать, что Ицхак просто ослеп и не понимал, что Эсав его обманывает – разумеется, Ицхак знал о том, что происходило вокруг. Но «знать» и «правильно оценивать последствия» – совершенно разные вещи. К сожалению, в нашей истории бывало, что великие праведники ошибались потому, что не очень верно оценивали потенциал происходящих событий и то, в каком направлении, в зависимости от тех или иных наших действий, они будут развиваться. Однако Ицхак, ошибаясь в отношении конкретных людей, всегда правильно видел высший смысл происходящего – и поэтому он смог, в процессе осознания собственных ошибок в воспитании детей, продвинуть и себя, и мир.

21.3. Ицхак выбирает Эсава

(2) И сказал: «Вот, я состарился уже, не знаю дня смерти моей. (3) Возьми же теперь орудия твои, колчан твой и лук твой, и выйди в поле, и налови мне дичи. (4) И приготовь мне кушанье, какое я люблю, и принеси мне, и буду есть, чтобы благословила тебя душа моя, прежде чем я умру».

Мы уже отмечали, что завет Бога с праотцами был направлен на создание народа, живущего полноценной национальной жизнью, а не на создание религиозного движения. Для реализации такого идеала нужен был человек (или род, колено), способный удержать государственную власть. Понимая это, Ицхак разумно считает, что благословения достоин Эсав. Эсав способен справиться с экономическими проблемами, он «владеет полем». Он также умеет пользоваться оружием, а без готовности вести войну государство не сможет выжить. И поэтому, как преддверие к получению благословения, Ицхак предлагает Эсаву продемонстрировать именно эти два своих качества.

Мы уже отмечали, что Ицхак видит будущий еврейский народ состоящим из двух колен: колена Эсава, которое было бы занято устроением жизни (и поэтому Эсаву нужно было бы дать благословение), и колена Яакова, которое сосредоточилось бы на духовной жизни народа (было бы подобным будущему колену Леви). Ицхак знает о недостатках Эсава: Тора прямо говорит, что жены Эсава «были душевным огорчением для Ицхака и Ривки». Ошибается же он не в том, кто такой Эсав, а в том, какой потенциал есть у Эсава и Яакова. А поэтому Ривка не могла бы, просто сообщив ему какие-то факты, изменить его мнение.

Ицхак считает, что Эсава можно исправить с помощью благословления, и поэтому хочет дать его ему. Впрочем, это не было принципиальной ошибкой, потому что Ицхак, хотя и ошибается в оценке потенциалов сегодняшнего развития, правильно видит мир в его глобальности. Благословение действительно сможет исправить Эсава – но только если он получит его не напрямую, а через Яакова. Именно таковы будут в дальнейшем взаимоотношения евреев и Западной цивилизации.

21.4. Ривка выбирает Яакова

(5) Ривка же слышала, когда Ицхак говорил Эсаву, сыну своему. И пошел Эсав в поле ловить дичь, чтобы принести. (6) А Ривка сказала Яакову, сыну своему, так: «Вот, я слышала, как отец твой говорил Эсаву, брату твоему: (7) «Принеси мне дичи и приготовь мне кушанье; и я поем, и благословлю тебя пред Господом перед смертью моей».

Тора подчеркивает противопоставление: для Ицхака его сын – это Эсав, а для Ривки – Яаков. Ицхак и Эсав – оба люди гвуры, но Ицхак способен к развитию и отделению от себя «нечистой гвуры», а Эсав, сам по себе, не способен к этому. Ривка же и Яаков склоняются в сторону хеседа: они способны не только видеть имеющееся положение вещей, но и изменить его.

Яаков способен к развитию, однако для этого ему важно помнить, что Эсав – его брат, и Ривка напоминает ему об этом (27:6). Яаков развивается не ради себя, но ради изменения мира, в том числе ради продвижения потомков его брата Эсава.

(8) Теперь же, сын мой, послушайся голоса моего в том, что я прикажу тебе: (9) Пойди же в стадо и возьми мне оттуда двух козлят хороших; и я приготовлю из них отцу твоему кушанье, какое он любит; (10) И ты принесешь отцу твоему, и он поест, чтобы он благословил тебя перед смертью своею.

Если родители приказывают совершить преступление, сын не должен слушаться их; поэтому, когда Ривка предлагает Яакову обмануть отца, то Яакову, по-видимому, следовало бы отказаться. Но Ривка не просто говорит «послушай, что я прикажу тебе», она добавляет слова «послушайся голоса моего». Такая формулировка уже встречалась в Торе: «И послушался Авраам голоса Сары» (16:2). Это совпадение неслучайно: слова Ривки здесь являются пророчеством, и поэтому Яаков подчиняется ее решению. Именно в вопросе «толдот», дальнейших поколений и формирования линии народа, пророческий дух у наших праматерей был сильнее, чем у праотцев, и поэтому: мнение праматерей являлось решающим.

Возможно, Ривка опиралась также и на предсказание о том, что «старший будет служить младшему» (25:23), которое можно понимать в обоих смыслах – и в плане иерархии, и в плане огромной работы по изменению себя. Яаков был слаб по сравнению с Эсавом, на основании только своих собственных качеств он не мог бы основать избранный народ, однако он динамичен, а потому в будущем приобретет некоторые свойства Эсава, и благодаря этому создаст народ Израиля.

Для начала же этого движения уже сейчас в личности Яакова должна произойти некоторая перемена, доказывающая, что он достоин благословения. И важнейшее из действий, ведущих к перемене, – выступить перед отцом в качестве Эсава.

21.5. Удаление опасности проклятия

(11) И Яаков сказал Ривке, матери своей: «Ведь Эсав, брат мой, человек волосатый, а я человек гладкий. (12) Может статься, ощупает меня отец мой, и я буду в глазах его обманщиком, и наведу на себя проклятие, а не благословение». (13) И сказала ему мать его: «На меня проклятие твое, сын мой; только послушайся голоса моего, и пойди достань мне».

Ривка повторяет указание «слушаться ее голоса» (т.е. пророчества) и добавляет: «на меня проклятие твое». Не вполне понятно, как человек вообще может такое произнести? Ривка могла сказать что-нибудь вроде: «Не бойся, сын мой, ничего плохого не случится» или что-то подобное, – но как можно сказать «на меня проклятие твое»?

Может быть, ей действительно не стоило этого говорить, потому что, как мы узнаем дальше, после ухода Яакова к Лавану, Ривка уже никогда больше не видела сына – она умерла до того, как Яаков вернулся.

С другой стороны, слова Ривки можно понять иначе: не «пусть падет на меня», но «приходится на меня», т.е. что некоторая часть «проклятости» исходит от нее самой. Из-за того, что Ривка происходит из дома Лавана-арамейца, в ней есть арамейская компонента. Эта компонента является источником расхождения Яакова и Эсава – и, следовательно, возникших в семье проблем. Но она же придает Ривке как универсальность, так и хитрость («арам» ассоциируется с «’аром», хитрость, и с «рамаут», «обман»).

На самом деле, Ривка смотрит на проблему более широко, чем Яаков. Яакова заботит, что произойдет с ним («не наведу ли на себя проклятие»), Ривку же заботится о ситуации в целом и о будущем семьи. Яаков хочет быть хорошим, честным и правильным («человек непорочный», 25:27), Ривка же понимает, что без конфликта и кризиса разрешить ситуацию не удастся.

И поскольку проблемы, вызванные «арамейскостью», исходят от самой Ривки, то она сама и должна исправить ситуацию. В некотором смысле, «проклятие» потенциально уже есть, и если ничего не делать, то оно осуществится – в том смысле, что Яаков не выполнит свою миссию. Действия Ривки не создают проклятия, а преодолевают его. Поэтому именно она, обладая свойствами арамейскости, может разработать схему обмана Ицхака и заставить Яакова ее осуществить.

Конечно, в самом этом обмане ничего хорошего нет. Но, с другой стороны, позволить ситуации развиваться в неверном направлении было бы еще хуже. Обман был вынужденной мерой, и сама Ривка рассматривала его именно так.

21.6. Переодевание Яакова

(14) И он пошел, и взял, и принес матери своей; и сделала мать его кушанье, какое любил отец его. (15) И взяла Ривка любимую одежду Эсава, старшего сына своего, которая у нее в доме, и одела Яакова, младшего сына своего. (16) Шкурки же козлят надела на руки его и на гладкую шею его. (17) И дала кушанье и хлеб, которые она приготовила, в руку Яакову, сыну своему.

Здесь уже подчеркивается иной аспект: и Эсав, и Яаков – сыновья Ривки; и более того – Эсав старший. Он хранит в ее доме (а не в домах своих жен!) ту любимую одежду, в которой он прислуживает отцу. Эсав, на самом деле, неплохой человек, но он не может быть лидером народа.

При этом некоторые важные качества Эсава должны быть приобретены Яаковом, и поэтому цель действия Ривки – не только «обман Ицхака», но и перевоспитание Яакова, «переодевание его в Эсава».

21.7. Яаков примеряет на себя «эсавость»

(18) И пришел он к отцу своему, и сказал: «Отец мой!» И тот сказал: «Вот я; кто ты, сын мой?» (19) И сказал Яаков отцу своему: «Я Эсав, первенец твой; я сделал, как ты сказал мне; поднимись, сядь и поешь от дичи моей, чтобы благословила меня душа твоя». (20) И сказал Ицхак сыну своему: «Что так скоро нашел ты, сын мой?» И сказал тот: «Потому что Господь Бог твой доставил мне этот случай».

Яаков утверждает: «Я Эсав, первенец». И это он говорит не только Ицхаку, но и себе самому – и поэтому изменяется, «эсавизируется».

Однако, воспринимая элементы эсавости, Яаков остается самим собой – и поэтому в ответ на вопрос о том, почему он так скоро обернулся, он говорит о Боге. Этими словами он относит к Богу не только возможные причины быстрой поимки дичи, но и самое свое появление у Ицхака в образе Эсава: «ибо Бог доставил мне этот случай».

21.8. Голос Яакова, а руки Эсава

(21) И сказал Ицхак Яакову: «Подойди же и я ощупаю тебя, сын мой, ты ли сын мой Эсав, или нет?» (22) И подошел Яаков к Ицхаку, отцу своему; и он ощупал его и сказал: «Голос, голос Яакова; а руки, руки Эсава». (23) И не узнал он его, потому что руки его были, как руки Эсава, брата его, волосатые; и он благословил его. (24) И сказал: «Ты ли сын мой Эсав?» И тот сказал: «Я». (25) И сказал он: «Поднеси мне, и я поем от дичи сына моего, чтобы благословила тебя душа моя». И тот поднес ему, и он ел; и принес ему вина, и он пил. (26) И сказал ему Ицхак, отец его: «Подойди же и поцелуй меня, сын мой». И тот подошел, и поцеловал его. (27) И он обонял запах от одежды его, и благословил его, и сказал: «Гляди, запах от сына моего, как запах поля, которое благословил Господь».

Яаков продолжает утверждать свою эсавость, и это способствует его продвижению. Эсав владеет полем – и это очень важно для создания народа; но этого недостаточно. Только когда Яаков надевает на себя одежду Эсава , он создает «поле, которое благословил Господь».

Для того чтобы Яаков смог получить благословение, Ривка строит некий гибрид: «голос Яакова [настоящий], а руки Эсава [ненастоящие]». Именно такой гибрид, который, по сути своей, есть Яаков, но при этом может действовать подобно Эсаву, наиболее достоин благословения.

Ицхак согласился дать благословение, «не распознав», не поняв, кто, собственно, стоит перед ним. И это продвижение самого Ицхака, преодоление им излишней «гвуры» (мы подробнее обсудим это ниже).

21.9. Благословение успеха и власти

(28) Да даст тебе Бог от росы небесной и от туков земли, и множество хлеба и вина. (29) Да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена; будь господином над братьями твоими, и да поклонятся тебе сыны матери твоей; проклинающие тебя – прокляты; благословляющие тебя – благословенны!

Это благословение силы, власти и успеха, но не благословение Авраама: в нем не говорится о Стране, о связи с Богом, о наследии Авраама. Обо всем этом, однако, говорится ниже, в том благословении, которое Ицхак дает Яакову перед тем, как послать его к Лавану (28:3). Это означает, что Ицхак с самого начала собирался дать Яакову благословение Авраама, благословение семейной миссии, оно должно было принадлежать ему в любом случае. Вопрос был, таким образом, только в том, нужно ли было Яакову для выполнения этой миссии получить еще и «благословение успеха в этом мире», или же благословение материальной силы мог забрать себе Эсав? Ицхак хотел разделить их, но Ривка постановила, что оба благословения, как духовной миссии так и материального успеха, должен получить Яаков, и именно так и реализовалось.

21.10. Огранка гвуры

История благословений была огромным духовным достижением для Ицхака: он должен был реализовать свой выбор в условиях неизвестности, отделив «правильную» гвуру от «неправильной». Подобно тому, как задачей Авраама было огранить свой хесед, придать ему правильную форму, чтобы положить его в основание еврейского народа, так и задачей Ицхака было огранить свою гвуру. Правильность и законность, основательность и добросовестность очень важны – но они не должны подавить «вне-системную спонтанность», их следует ограничить, чтобы они не заблокировали наше умение действовать тогда, когда ситуация развивается непредсказуемо.

Мир зачастую развивается совершенно нелогично, и в этой нелогичности, на самом деле, есть более высокая гармония, чем в простой правильности и логике. Для того же, чтобы суметь правильно поступить, когда все вокруг происходит нелогично и неправильно, нужно ограничить гвуру. Эту работу и выполняет Ицхак, и для этого он должен был, в некоторых ситуациях, поступать против гвуры.

Категория гвуры глубоко связана с понятием планирования, причинности, порядка. Суд предполагает рассмотрение реально имеющейся объективной ситуации и четкой причинно-следственной связи между намерениями и поступками действующих лиц. Категория суда сама по себе также воплощает причинно-следственную связь в виде «справедливого приговора», когда хороший поступок ведет к награде, а плохой к наказанию.

При этом нечистая, избыточная гвура, фанатичное стремление к тотальному применению законности и заслуженного воздаяния приводит не к исправлению ситуации, а к ее усугублению и даже надлому. Избыток любой категории разрушителен для гармонии и равновесия, он мешал бы построению народа, и поэтому в преодолении избыточности своей категории и состояли испытания наших праотцев. Однако гвуры это касается в первую очередь, ибо избыток гвуры может оказаться гораздо более опасным, чем избыток хеседа (в каббале даже есть идея, что источник зла в нашем мире – это гвура, отделившаяся от Дерева сфирот, ушедшая в «свободное плавание» и пытающаяся осуществить все слишком правильно, справедливо и законно – а поэтому несущая разрушение в мир ввиду его несовершенности).

Испытанием Ицхака, т.е. процессом огранки гвуры, должна была стать ситуация, когда события развиваются незапланированно. Когда Яаков приходит за благословением вместо Эсава, Ицхак чувствует, что происходит нечто ненормальное. Перед ним оказывается сын, который не был запланирован, и у которого «голос Яакова, а руки Эсава». И хотя Ицхак и переспрашивает его: «Ты ли это, Эсав», он все равно не может не сомневаться в том, что перед ним находится кто-то странный. Если бы Ицхак поступил «как до́лжно», то, он, конечно, не должен был бы давать благословение такому странному сыну. Он должен был бы сказать: «Что-то здесь не так, останавливаем процесс благословения и начинаем расследование. Будем выяснять, кто это такой – с голосом Яакова и руками Эсава». Но Ицхак поступает иначе, он преодолевает свою гвуру и дает благословение, устанавливая этим, что логика, справедливость и закон – вещь важная, но не абсолютная.

Давая благословение неизвестно какому сыну в незапланированной ситуации, Ицхак учится отсекать лишнее от чрезмерной правильности, порядка и жесткости, от педантизма и сверх-требовательности (что превращает эти свойства в их противоположность), от нечистой излишней гвуры.

21.11. Смех Ицхака

Имя «Ицхак» означает «будет смеяться» в будущем времени. Поэтому когда Ицхак получает имя, то смеются все вокруг, кроме него самого. Смеются, хоть и по-разному, Авраам, Сара и Ишмаэль – но не Ицхак, который должен будет смеяться позже.

Мы уже говорили, что смех – это наша радость по поводу незапланированного развития событий, когда когда проявляется более высокий уровень гармонии, чем изначально ожидалось. Смех – это узнавание гармонии и высшей правильности во внешне неправильном развитии. Ицхак должен был увидеть гармонию в том, что, с его исходной точки зрения, было бы неправильным. Это и есть преодоление гвуры и характерное еврейское умение смеяться.

Через смех мы преодолеваем логическую ограниченность, поднимаясь на более возвышенные, сложные и утонченные уровни гармонии. Так мы преодолеваем косность своей гвуры, которая стремится удерживать нас в исходных рамках. Смехом мы выражаем чувство радости при освобождении от давящей логики. Ведь люди, хотя и пользуются логикой, делают это вынужденно и логику не любят, потому что логика теории суха, обязательна и механистична, а зелень древа жизни пышна и необъятна. Логика вынуждает, а человек не любит принуждения, в том числе принуждения внутреннего, поэтому поступать логично нам неприятно. Бог свободен, и когда мы поступаем свободно, нам это приятно, ибо в этот момент мы находимся ближе к Богу. Если события развиваются не по логике, а «над ней», мы смеемся от радости.

Конечно, слишком сильное отступление от логики разрушило бы мироздание, поэтому абсолютное большинство событий логике подчиняется. Однако тот очень небольшой их процент, который происходит вне логики, является сущностно важным для мироздания. В критических точках мир развивается непредсказуемо, и тут нужно правильно среагировать – в частности, суметь посмеяться над собой. Для воспитания в себе такой правильной реакции нужно, чтобы собственная гвура, умение предсказывать и поступать «правильно», были бы ограничены.

Выбор «третьего варианта», Яакова с руками Эсава, – это и есть настоящий смех Ицхака. Смех не как внешняя эмоциональная реакция, а как действие, поступок. И в этом своем главном испытании Ицхак реализовал смысл своего имени – «тот, кто будет смеяться».

21.12. Божественный смех

Мы уже отмечали, что, согласно библейскому тексту (Псалмы 2:4, 37:13) Бог тоже смеется. Мидраш расширяет эти стихи и говорит, что Бог «каждый день играет с Левиафаном и смеется с ним». Таким образом, смех понимается как важнейший параметр и одна из категорий Божественности.

В Псалмах смех Бога состоит, в первую очередь, в разрушении замыслов злодеев; но в более широком смысле это относится ко всем человеческим прожектам. Это совсем не всегда означает, что Бог препятствует осуществлению человеческих планов. Напротив, нередко случается, что Бог позволяет человеку довести свой план до конца, но только следствия реализации этих планов оказываются совсем не теми, которые человек поначалу задумал, а иногда и диаметрально противоположными им. Это и есть «смех Бога».

А раз смех – это Божественное качество, то и человеку, созданному по образу и подобию Бога, очень важно уметь смеяться. И прежде всего человеку важен смех над самим собой, он необходим для преодоления ограниченности. Ведь ввиду нашей людской ограниченности, любые наши представления неправильны и неточны, и поэтому их абсолютизация, слишком серьезное к себе отношение вызывает деградацию человека. Если не будешь смеяться над собой, то будешь смешон для других. Слишком серьезное восприятие человеком самого себя настолько глупо, что смешно даже об этом говорить. И когда наш смеющийся праотец Ицхак согласился реализовать не тот вариант, который он исходно задумал, он необычайно продвинулся сам и продвинул дело построения еврейского народа.

21.13. Великий трепет Ицхака

(30) И было, как окончил Ицхак благословлять Яакова, и как только вышел Яаков от лица Ицхака, отца своего, – Эсав, брат его, пришел с ловли своей. (31) Приготовил и он кушанье, и принес отцу своему, и сказал отцу своему: да встанет отец мой и да поест от дичи сына его, чтобы благословила меня душа твоя. (32) И сказал ему Ицхак, отец его: «Кто ты?» И он сказал: «Я сын твой, первенец твой, Эсав». (33) И вострепетал Ицхак трепетом весьма великим, и сказал: «Кто же тот, который наловил дичи и принес мне, и я ел от всего, прежде, чем ты пришел, и я благословил его? Пусть же будет он благословен».

Великий трепет Ицхака происходит от разрушения его картины мира, когда он осознает, что исходно запланировал дать благословение неправильно. Еще до того, как Ицхак благословил Яакова, он уже продвинулся в преодолении гвуры, пока еще не осознавая этого. Только после разоблачения обмана Ицхак это ясно понимает, и поэтому – несмотря на трепет! – подтверждает свое прежнее решение словами: «Пусть же будет он благословен».

21.14. Вопль Эсава

(34) Как услышал Эсав слова отца своего, он возопил воплем великим и горьким до чрезвычайности, и сказал отцу своему: «Благослови и меня, отец мой». (35) И сказал тот: «Пришел брат твой с обманом и взял благословение твое». (36) И он сказал: «Не потому ли дано имя ему Яаков, что он облукавил меня уже два раза? Первородство мое он взял, и вот теперь взял он благословение мое». И сказал: «Неужели не оставил ты для меня благословения?» (37) И отвечал Ицхак, и сказал Эсаву: «Ведь я поставил его владыкою над тобою и всех братьев его отдал ему в рабы; поддержал его хлебом и вином; а тебе теперь что же я сделаю, сын мой?» (38) И сказал Эсав отцу своему: «Неужели, отец мой, одно благословение у тебя? Благослови и меня, отец мой!» И поднял Эсав голос свой, и заплакал.

Ранее Эсав очень легко пренебрег первородством, но сейчас трагически воспринимает потерю благословения. Первородство было ответственностью, а благословение – подарок. При этом Эсав эмоционально соединяет потерю первородства и потерю благословения – собственно, в этот момент и сообщив отцу о передаче первородства. Видимо, в глазах Эсава продажа первородства была определенной легитимацией того, что Яаков получил благословение, поэтому он не просит Ицхака «вернуть ему исходное благословение», а просит благословения другого, еще какого-нибудь.

Благословение Ицхака, великого праведника, было для Эсава надеждой на обретение Грядущего Мира, места у Бога. Эсав чувствует себя хозяином в этом мире, но он совсем не уверен, что получит удел в Мире Грядущем. Интуитивно теология Эсава, выраженная также и в христианстве, состоит в том, что «естественный мир» греховен, и исходно всякий человек обречен попасть в ад, а поэтому необходимо придумать способ спасти душу от погибели – например через благословение, благодать. В этот момент Эсав понимает, что поскольку благословение уже получено Яаковом, то обретать «спасение от ада» придется, видимо, через Яакова (а Западному миру – через евреев), и это вызывает его возмущенный вопль. Эсав совсем не рад перспективе принять свою религию через Яакова, и лишь чувство страха перед утратой Грядущего Мира и осознание того, что благословения у Яакова уже не отнять, толкает его к этому. Однако вначале Эсав еще надеется получить от Ицхака независимое благословение, т.е. какой-либо свой, не связанный с Яаковом, путь к Миру Грядущему.

21.15. Эсав получает благословение «оппозиции к Яакову»

(39) И отвечал Ицхак, отец его, и сказал ему: «Вот, от тука земли будет существование твое и от росы небесной свыше; (40) И мечом твоим ты будешь жить, и брату своему будешь служить; но когда вознегодуешь, то свергнешь иго его ты со своей шеи».

Надежды Эсава на независимое благословение не реализуются: благословение он получает, но оно опять связано с Яаковом. Благословение жить «от тука земли и от росы небесной» похоже на благословение Ицхака Яакову («даст тебе Бог от росы небесной и от туков земли»), но источники благосостояния здесь перечислены в обратном порядке. Исходная точка жизненности Яакова – это «роса небесная», исходная точка для Эсава – «тук земли». Такое соотношение может перерасти в конфликт, но может и стать источником взаимодополнения.

Эсаву дана «жизнь мечом», меч будет главным средством его влияния на мир. А Яакову было сказано: «Да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена» (27:29) – без всякой войны. Для Яакова материальное благосостояние и преклонение народов будут следствием его духовности; Эсаву же свойственен военный путь покорения человечества.

Важнейшая функция Эсава – быть оппозицией для Яакова; он будет служить Яакову, пока «не вознегодует», то есть Эсав все время будет для Яакова противовесом и источником проблем. И поэтому Яаков вынужден вести себя с Эсавом корректно: нарушение Яаковом принципов реализации своей миссии приводит к «негодованию Эсава» и катастрофе в их взаимоотношениях.

21.16. Эсав угрожает убить Яакова

(41) И возненавидел Эсав Яакова за благословение, которым благословил его отец его; и сказал Эсав в сердце своем: «Приблизятся дни плача по отцу моему, и я убью Яакова, брата моего».

Эсав возненавидел Яакова как за то благословение, которое получил Яаков, так и за собственное благословение, которое, как он считал, унизительно привязывало его к Яакову.

Но зачем Эсаву вообще понадобилось говорить: «Я убью Яакова», вместо того, чтобы просто убить его? И зачем он тут же напоминает о братстве с ним? По-видимому, подсознательно Эсав отнюдь не заинтересован в том, чтобы убить Яакова, и поэтому ставит перед собой психологические преграды. Первая преграда временнáя – пока Ицхак жив, Яакова убивать нельзя; а вторая преграда морально-этическая – он называет Яакова «братом». Эсав понимает, что у них с Яаковом есть общий корень и общий источник жизненности, и поэтому их связь нельзя уничтожить.

И действительно, на протяжении истории многих поколений Эсав развил великую ненависть к Яакову, но при этом остерегался его убивать. Эсав (христианство) изобрел «теологию замещения», легитимизирующую преследование евреев, но ставящую преграду уничтожению еврейского народа: по этой теории, народ Израиля должен существовать в настолько униженном состоянии, чтобы само его унижение было бы доказательством истины христианства, но он должен существовать вечно. Ненависть разжигалась, но и самоограничивалась. Это как раз то, что делает здесь Эсав.

21.17. Ривка отсылает Яакова в Харан

(42) И пересказаны были Ривке слова Эсава, старшего сына ее; и она послала, и призвала Яакова, младшего сына своего, и сказала ему: «Вот, Эсав, брат твой, тешится о тебе намерением убить тебя. (43) И теперь, сын мой, послушайся голоса моего, и встань, беги к Лавану, брату моему, в Харан; (44) И посидишь у него некоторое время, пока пройдет гнев брата твоего, (45) Пока отвратится гнев брата твоего от тебя, и он позабудет, что ты сделал ему; тогда я пошлю и возьму тебя оттуда: для чего мне лишаться вас обоих в один день?» (46) И сказала Ривка Ицхаку: «Надоела мне жизнь из-за дочерей хетийских; если Яаков возьмет жену из дочерей хетийских, как эти, из дочерей этой земли, то к чему мне жизнь?»

Ривка вновь вмешивается в ситуацию. Мы видим, сколь важную роль играют праматери в определении того, по какой линии пойдет родословная в еврейском народе.

Однако подчеркнуто (42), что и Эсав – сын Ривки. Она действует не только в интересах Яакова, но и в интересах Эсава, ограждая его от того, чтобы он стал братоубийцей: «Для чего мне лишаться вас обоих?» – потому что если один убьет другого, то невозможно будет жить рядом с оставшимся. При этом Ривка посылает Яакова в Харан не только для того, чтобы он ушел от Эсава, но и для того, чтобы он женился на дочерях Лавана и стал Израилем – и лишь затем вернулся в Ханаан, будущую Страну Израиля.

Ривка предполагает, что когда придет время, она «пошлет и вернет Яакова домой». Исходя из стиха 35:8, мы можем предположить, что Ривка в некоторый момент послала к Яакову свою кормилицу Двору (см.также 24:59), но Яаков задержался, не пошел сразу в дом отца, и Ривка умерла, не дождавшись его возвращения.

21.18. Третье благословение

(1) И призвал Ицхак Яакова, и благословил его, и заповедал ему, сказав ему: «Не бери жены из дочерей ханаанских. (2) Встань, пойди в Падан-Арам, в дом Бетуэля, отца матери твоей, и возьми себе оттуда жену из дочерей Лавана, брата матери твоей; (3) И Бог Всемогущий да благословит тебя, да расплодит тебя и да размножит тебя, и да будет от тебя множество народов; (4) И да даст тебе благословение Авраама, тебе и потомству твоему с тобою, чтобы тебе наследовать землю пребывания твоего, которую Бог дал Аврааму!»

Итак, в этой истории есть три благословения, которые Ицхак дает сыновьям. Первое благословение Ицхак дал Яакову, думая, что это Эсав. Второе благословение Ицхак дал Эсаву, когда уже знал, что первое получено Яаковом. Третье благословение дано Яакову здесь.

Из этих трех благословений «благословением Завета» является только это последнее, только в нем сказано: «И даст тебе благословение Авраама, чтобы тебе наследовать землю пребывания твоего, которую Бог дал Аврааму». Таким образом, наследие Завета с самого начала предполагалось дать Яакову, а вопрос стоял только о «благословении силы» – сначала Ицхак хотел дать его Эсаву, но Ривка вмешалась, и оба благословения получил Яаков.

В этом обращении Ицхака к Яакову благословение тесно связано с правильным браком. Только женившись на дочерях Лавана, а не взяв себе, как Ишмаэль или Эсав, жену из Египта или Ханаана, Яаков сможет получить благословение Авраама. Родители довели Яакова до некоторого уровня, но дальше процесс его воспитания и продвижения зависит уже не от родителей, а от жены, – поэтому от того, на какой девушке он женится, зависит, какого уровня он сможет в жизни достичь.

21.19. Ривка – мать Яакова и Эсава

(5) И отпустил Ицхак Яакова, и он пошел в Падан-Арам к Лавану, сыну Бетуэля арамейца, брату Ривки, матери Яакова и Эсава.

Тора еще раз подчеркивает, что Ривка – «мать Яакова и Эсава». Это означает, что она действует для блага обоих. Не только для Яакова важно получить благословение, которое он отнял у Эсава – но в длительной перспективе и для самого Эсава, т.е. для западного христианского мира, было важно, чтобы оба эти благословения получил Яаков. Только на этой базе Яаков сможет создать еврейский народ, от которого, в конце концов, Божественный свет получит также и Эсав.

21.20. Эсав берет дополнительную жену из дочерей Ишмаэля

(6) И увидел Эсав, что Ицхак благословил Яакова и послал его в Падан-Арам взять себе оттуда жену, благословляя его, и приказал ему так: «Не бери жены из дочерей ханаанских», (7) И что Яаков послушался отца своего и матери своей, и пошел в Падан-Арам. (8) И увидел Эсав, что дочери ханаанские противны глазам Ицхака, отца его; (9) И пошел Эсав к Ишмаэлю, и взял Махалату, дочь Ишмаэля сына Авраама, сестру Невайота, сверх жен своих себе в жены.

В начале этой главы мы уже отметили, что истории с женами Эсава обрамляют рассказ о благословениях. Он начинается с того, что Эсав берет себе ханаанских жен, а завершается дополнительной женитьбой Эсава на девушке из рода Ишмаэля.

Эсав уважает отца. Он видит, что Ицхак желает, чтобы его дети женились на «иврим», и хочет сделать шаг в этом направлении. Однако это лишь внешний шаг, но вовсе не раскаяние и не исправление: ведь Эсав берет в жены дочь Ишмаэля не вместо ханаанских жен, а в дополнение к ним. Его первоначальные две жены продолжают быть «душевным огорчением для Ицхака и Ривки» – и возможно, что в этом была одна из причин дальнейшего отделения Эсава от наследия Авраама и его ухода в Сеир, еще до возвращения Яакова в Страну (32:4).

Лицензия

Ицхак и Яаков Copyright © by Пинхас Полонский. All Rights Reserved.

Поделиться книгой