7 Глава 22. Лестница Яакова

(28:10) И вышел Яаков из Беэр-Шевы, и пошел в Харан. (11) И пришел на одно место, и переночевал там, потому что зашло солнце. И взял из камней того места, и положил себе в изголовье, и лег на том месте.

(12) И снилось ему: вот, лестница поставлена на земле, а верх ее касается неба; и вот, ангелы Божьи восходят и нисходят по ней. (13) И вот, Господь стоит при нем и говорит: «Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Ицхака. Землю, на которой ты лежишь, тебе отдам ее и потомству твоему. (14) И будет потомство твое, как песок земной; и распространишься на запад и на восток, на север и на юг; и благословятся в тебе и в потомстве твоем все племена земные. (15) И вот, Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в землю эту, ибо Я не оставлю тебя, доколе не сделаю того, что Я сказал тебе».

(16) И пробудился Яаков от сна своего, и сказал: «Истинно Господь присутствует на месте этом, а я не знал!» (17) И убоялся, и сказал: «Как страшно место это! Это не что иное, как дом Божий, а это врата небесные».

(18) И встал Яаков рано утром, и взял камень, который он положил себе в изголовье, и поставил его памятником; и возлил елей на верх его. (19) И нарек имя месту тому Бейт-Эль (Дом Бога); а первоначальное имя того города Луз. (20) И дал обет Яаков, сказав: «Если Бог будет со мною и сохранит меня на этом пути, которым я иду, и даст мне хлеб, чтобы есть, и одежду, чтобы одеться, (21) И я возвращусь с миром в дом отца моего, и будет Господь мне Богом, (22) А камень этот, который я поставил памятником, будет домом Божиим, и из всего, что дашь мне, я дам Тебе десятую часть».

22.1. Яаков уходит в Харан

(10) И вышел Яаков из Беэр-Шевы, и пошел в Харан.

Яаков является главным героем двух недельных разделов Торы, «Вайеце» и «Ваишлах».

«Вайеце» («И вышел») – это раздел «изгнания», в процессе которого Яаков приобретает качества, необходимые позже, при возвращении, для его жизни в Стране. Смысл Изгнания – в возвращении, и именно эту идею Яаков осознает в видении с лестницей.

Благословение, полученное Яаковом от Ицхака, было предназначено «гибриду» – Яакову, с руками Эсава. Для того, чтобы это благословение реализовалось, Яаков не мог оставаться только самим собой, он должен был постепенно интегрировать в себя качества Эсава. Этот процесс начался с того, что Яаков «выкупил» у Эсава первородство, потом получил благословение, а затем в Харане получил в жены Лею, изначально предназначенную Эсаву.

Дальнейшая история Яакова, Лавана, Рахели и Леи, описанная в разделе Вайеце – это, в большой степени, история формирования «эсавости» в Яакове. Яаков, дополненный категорией Эсава, получит имя Израиль; об этом рассказывается уже в следующем недельном разделе, Ваишлах, содержащим рассказ о жизни Яакова в своей Стране.

В отличие от Авраама и Ицхака, у которых один сын продолжал Завет с Богом, а другой отходил в сторону, все дети Яакова составляют избранный народ. Таким образом, Яаков – это «народ в миниатюре», а его уход в Харан – прообраз галута, изгнания.

22.2. Еврейский народ формируется в изгнании, воссоздавая единство человечества

Яаков уходит в изгнание, чтобы жениться на дочерях Лавана, и это необходимо для формирования еврейского народа. Таков общий принцип: еврейский народ формируется в изгнании, причем внутри самых главных мировых центров. Так устроено для того, чтобы евреи были связаны с человечеством особыми нитями и могли влиять на все человечество.

Мы уже обсуждали, что в начальный период своей истории еврейский народ был связан с двумя великими цивилизациями: Вавилоном и Египтом. Яаков уходит в Вавилон, и, обретя детей (т.е. став семьей, «домом Яакова»), выходит оттуда, а затем с детьми спускается в Египет, откуда в конце концов выходит уже сформировавшийся еврейский народ.

Вавилон и Египет являются двумя исходными ветвями культуры человечества, происходящими из Райского сада (2:11). На основе синтеза этих двух культур еврейский народ «воссоздает» Райский сад как опорную точку дальнейшего развития человечества.

В отличие от других народов, которые формируются в результате исторического развития в своей стране, — евреи приходят в свою страну уже готовым народом с собственным характером и учением. Поэтому, в отличие от других народов, для которых отношения со своей страной это отношения «ребенка и родителя» («Родина-мать», «фатерлянд»), отношения евреев со Страной Израиля – это отношения мужа и жены, т.е. союз двух взрослых людей. Поэтому еврейский народ должен сначала формироваться в Вавилоне (в отцовском аспекте), затем формироваться в Египте (в материнском аспекте), чтобы потом выйти из него (подобно рождению человека) и «жениться» на своей Стране. (Подробнее мы разберем эту тему в следующих книгах комментария к Торе, при обсуждении Исхода из Египта).

22.3. Яаков «сталкивается с местом»

(11) И пришел на одно место, и переночевал там, потому что зашло солнце. И взял из камней того места, и положил себе в изголовье, и лег на том месте.

Слова «пришел на место» буквально означают «столкнулся с местом». В момент расставания со Страной Израиля Яаков «сталкивается» с ней; и очень важно, что уход в изгнание проходит не гладко, а через столкновение, кризис. Перед тем, как уходить из Страны Израиля, Яакову необходимо было осознать важность этой Земли, чтобы во время изгнания ощущать необходимость возвращения к ней.

Мидраш говорит: Яаков хотел пройти мимо этого места, продолжить свой путь дальше, но Бог сказал: «Как же так, он не увидит того, что заключено в этом месте?!» Тут же неожиданно закатилось солнце, и Яаков был вынужден заночевать.

Случается в нашей жизни, что мы хотим бежать вперед, но вдруг ход событий останавливает и задерживает нас. Не надо относиться к этому просто как к помехе и препятствию. Возможно, это сигнал Свыше – осмотреться, подумать и попробовать понять то новое, что Бог хочет нам сообщить.

Сон Яакова был его «столкновением с Богом», построением системы взаимоотношений с Ним. А поскольку это происходит при заходе солнца, а также в процессе ухода в Изгнание (т.е. «в ночь»), то мидраш видит в этом стихе указание на то, что «Яаков установил вечернюю молитву», установил контакт с Богом в ситуации тьмы и изгнания.

Мы уже приводили Мидраш о том, что Авраам установил утреннюю молитву-служение, Шахарит, — потому что он знал Бога, дающего жизнь, а этот аспект ярче всего проявляется утром, при пробуждении человека ото сна. Ицхак установил послеполуденную молитву-служение, Минха – в это время человек должен осознать свои поступки за день и дать отчет. Вечерняя же молитва, и сама возможность установить контакт с Богом в глубине ночи, когда человек одинок, отделен от жизни, от социума, стала открытием Яакова.

Еврейский народ продолжал свидетельствовать о единстве Творца даже в изгнании, когда Божественное присутствие отдалилось от мира и прямое Откровение перестало проявляться (а Изгнание Божественности из мира параллельно изгнанию еврейского народа из своей Страны). И это важный элемент роли еврейского народа в истории человечества.

22.4. Сон с лестницей

(12) И снилось ему: вот, лестница поставлена на земле, а верх ее касается неба; и вот, ангелы Божьи восходят и нисходят по ней.

Дважды повторенные (и грамматически излишние) слова «и вот» разбивают текст, указывают на необходимость понять его иначе, чем по прямому смыслу. Мидраш добавляет такое его прочтение: сам Яаков – это и есть лестница между небом и землей. Поэтому «и вот, ангелы Божьи восходят и нисходят по ней» – буквально «бо», «внутри него», т.е. ангелы восходят и нисходят в самом Яакове.

Ангелы сначала поднимались, а лишь потом спускались на землю, т.к. это не ангелы, живущие на небесах, но ангелы, обитающие в сердце человека. Сначала они поднимаются вверх, и у них есть возможность и соблазн остаться там, наверху лестницы; но они не должны делать так, т.к. у них другая цель: они «нисходят», неся в нижний мир то, что приобретено в высшем. Человек, поднимаясь в метафизические миры, не должен «раствориться в Боге» – наоборот, он должен спустить свет в наш мир. Миссия, которую Бог дал человеку, – это не «спасти свою душу от этого мира», но, наоборот, исправить этот мир; и только это дает душе то духовное продвижение, которое необходимо для общения с Богом.

Танах называет состояние сна «шестидесятой частью пророчества». Пророчество же очень сильно связано со Страной Израиля; когда народ Израиля уходит в галут, в ночь, – он совершает вечернюю молитву и видит сны вместо пророчества. Сон – это ностальгия. Когда человек далек от того высокого переживания, которое некогда испытал, он видит его во сне. И далее мы увидим, что пророчество приходит к Яакову только во сне. До этого в Торе такого нет. Лишь один раз Бог является Аврааму в дреме, а в других случаях Он открывается Аврааму, и Ицхаку безо всяких снов. Но Яакову Бог является только во снах, и в некотором смысле сны – это пророчество в изгнании.

22.5. Завет Бога с Яаковом

(13) И вот, Господь стоит при нем и говорит: «Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Ицхака. Землю, на которой ты лежишь, тебе отдам ее и потомству твоему. (14) И будет потомство твое, как песок земной; и распространишься на запад и на восток, на север и на юг; и благословятся в тебе и в потомстве твоем все племена земные. (15) И вот, Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в землю эту, ибо Я не оставлю тебя, доколе не сделаю того, что Я сказал тебе».

После обретения первородства и благословения Яаков входит в Завет с Богом. Завет начинается с упоминания Авраама и Ицхака, поскольку это Завет праотцев, и его суть – это связь с Богом через народ и страну.

Бог подтверждает статус Яакова. Мы отмечали, что Яаков весьма сомневается в том пути, по которому идет. Яаков сам вступил на путь приобретения качеств Эсава (в тот момент, когда выкупил у того первородство), но дальше он продвигается в этом направлении под огромным давлением со стороны. Мать заставляет его получить благословение, Лаван заставляет его жениться на Лее, ангел заставляет его бороться, встреча с Эсавом заставляет его перестраивать свое отношение к нему, история со Шхемом заставляет его детей воевать – таким образом, Яакова все время толкают по направлению к превращению в Израиля. Видимо, для самого Яакова следование этому пути – большая проблема, и этим он очень отличается от Авраама и Ицхака.

Даже получив благословение отца, Яаков он все равно находится в сомнениях, и, в некотором смысле, почти всю его жизнь можно рассматривать как процесс избавления от этих сомнений. И начало этого процесса – слова Бога, поддержавшие его.

Авраам и Ицхак идут по своему пути сами, они ведущие в своей системе, а Яакова «ведут», он подчиненный, ведомый. И поэтому Авраам и Ицхак являют «гадлут», величие своих категорий, хеседа и гвуры, а Яаков – это «катнут», малость своей категории тиферет. «Гадлут» Яакова – это Исраэль.

Говоря с Авраамом, Бог сравнивал неисчислимость его потомков со звездами, видимыми на небе (15:5), здесь же еврейский народ уподоблен по неисчислимости песку земному. Звезды, Авраам – это величие, а песок, Яаков – малость. Но количественно соотношение их обратное: количество звезд, видимых на небе, очень скромное (около 20 тыс.), песчинок же в каждом кубометре песка миллиарды.

Мы также отмечали, что если абсолютизировать основные свойства Авраама, Ицхака и Яакова, то можно увидеть «корни» различных «производных от иудаизма». При абсолютизации хеседа Авраама получается тот корень, из которого произошло христианство, из абсолютизации гвуры Ицхака произрастает ислам, а абсолютизация характера и особенностей Яакова являет нам галутное еврейство, которое несамостоятельно и вынуждено все время жить в подчинении у других – подчинении как физическо-политическом, так и духовном, ибо не только политические условия, но и окружающая культура и весь уклад жизни в диаспоре определяются не евреями, а окружающими народами. В этом смысле евреи в изгнании являются не «субъектом», а «объектом» истории.

Но Яаков должен был пройти путь изгнания, чтобы потом не только вернуться, но и подняться над своим прежним уровнем. Достижение Яаковом имени Израиль, внешне выглядящее как овладение качествами Эсава, — по сути своей есть интеграция пути, пройденного Авраамом, Ицхаком и Яаковом.

22.6. Владение Страной

Бог не только говорит Яакову: «Землю, на которой ты лежишь, тебе отдам и потомству твоему», но и связывает это с еврейской миссией: «…и благословятся в тебе и потомстве твоем племена земные».

В книге Бытия есть семь мест, где Всевышний заключает завет с праотцами, и все эти семь заветов – о Стране, причем говорится не просто о жизни в Стране Израиля, но о еврейской национальной власти в ней, т.е. о государстве («тебе отдам»), и это – важнейший принцип Божественного обетования.

В традиционных западных религиозных представлениях «государственное» никак не связывается с «духовным» (и зачастую даже рассматривается как противоположное ему). Но здесь мы видим, что в Книге Бытия это понимается совершенно иначе. Причина религиозной важности еврейского государства в Стране Израиля заключается в том, что с помощью этого государства еврейский народ становится субъектом истории, реализуя свое общенациональное бытие в Святой Земле. А когда это происходит, то еврейский народ активизирует также и свой общенациональный диалог с Богом, и именно через это народы мира получают Божественный свет. (И поэтому неслучайно, что история становления и развития древнего еврейского государства – книги Йеhошуа бин-Нуна, Судей, Самуила, Царей – вошли в Священное Писание, т.е. являются частью Откровения.) То огромное место, которое занимает Страна в Завете Бога с праотцами, при отсутствии в них упоминания о конкретных заповедях, показывает, что еврейская жизнь в Стране Израиля первична, а заповеди вторичны по отношению к ней, т.е. являются инструментом налаживания жизни, и само дарование заповедей вторично по отношению к дарованию Страны. (И, в частности, целью Исхода из Египта было возвращение в Страну Израиля, а получение заповедей на горе Синай было средством для обеспечения жизни в Стране. Мы подробнее рассмотрим эту тему в комментариях к Книге Исхода).

22.7.Договор о возвращении из изгнания

Бог заключает здесь с Яаковом «договор о возвращении». Обычно любой народ, уходя в изгнание, или находит себе новое место и обосновывается на нем, или же рассеивается и исчезает. Здесь же Бог обещает, что не только не даст еврейскому народу исчезнуть, но и вернет его в Страну с богатством, накопленным в течение изгнания. Эта схема, многократно реализующаяся в последующей еврейской истории, должна была быть впервые «промоделирована» на праотцах. Однако ни Авраам, ни Ицхак еще не были народом, народ начинается с Яакова – и поэтому изгнание Яакова есть первое «изгнание народа».

Яаков, вынужденный уйти из Страны, очень обеспокоен: может быть, это разрушит его связь с семьей и со своим наследием; может быть, когда он уйдет, Эсав останется и овладеет Страной, и она станет страной Эсава? Но Бог обещает ему, что такого не произойдет.

Суть Яакова – галутный иудаизм изгнания, поэтому именно он получает Завет о сохранении в изгнании и о последующем возвращении в свою Страну.

22.8. Песок и звезды

В завете Авраама Бог, говоря о многочисленности еврейского народа, сравнивает его со звездами (15:5), здесь же мы видим сравнение с песком.

И то, и другое – это неисчислимые количества, нечто вечное, что невозможно уничтожить. Но звезды – это состояние гадлут, величия, а песок – катнут, малости. Соответственно, Аврааму говорится про статус евреев в Стране Израиля, про небо, Геулу, а Яакову – про песок, галут, изгнание.

Благословение, данное Аврааму, описывает идеальное состояние. Звезды находятся на небе, их нельзя ни достать, ни причинить им ущерб. А благословение Яакову – состояние реальное. Чтобы выжить на протяжении истории Изгнания, необходимо иметь свойство песка – чтобы даже если тебя будут попирать ногами, ты бы не пропал и не погиб.

22.9. Объединение проявления Бога в материальности и в духовности

(16) И пробудился Яаков от сна своего, и сказал: «Истинно Господь присутствует на месте этом, а я не знал!»

«Господь присутствует на месте этом («зе»), а я («анохи») не знал». Здесь каббала опять указывает нам на возможность интерпретации слова «Зе», этот, как Бога этого мира, и «Анохи», Я, как Бога мира грядущего.

Ранее Яаков не знал, что «Анохи», Бог грядущего мира, не только может открываться в этом мире, но что есть специальное место, предназначенное для связи миров. Предназначение народа Израиля – объединять «Зе» и «Анохи» в единое целое, поэтому это место является сущностно важным для еврейского народа, для осуществления его миссии.

Надо отметить, что представление о том, что Бог может присутствовать в определенном месте, является для очень многих весьма проблемным. Гораздо легче принять, что Бог присутствует в идеях, в душе или везде, но осознать Его особое присутствие в конкретном месте является очень трудным. Эта внутренняя сложность связана с трансцендентностью, всеобщностью, абсолютностью Бога, по сравнению с которой «отдельное, определенное место» кажется мелочью. Эта сложность в чем-то схожа с проблемой принятия идеи о том, что Бог избрал Себе отдельный, еврейский народ. Однако в обоих случаях избрание осуществляется не ради этого конкретного места или народа, но чтобы через них передать Божественный свет остальному миру и остальному человечеству. Святость конкретного места, обнаруженная Яаковом, не противоречит ни трансцендентности Бога, ни Его проявлению во всем остальном мире, но дополняет ее.

Таким образом, Яакову перед уходом из Страны Израиля необходимо дать некий дополнительный «кусочек сионизма», чтобы он смог не поддаться великому космополитическому искушению остаться в рассеянии и вернуться. Должна быть осуществлена привязка Яакова к Стране, и для этого Бог заключает с Яаковом Завет, объединяющий «Зе» и «Анохи».

Мы также уже отмечали, что с точки зрения иудаизма, этот мир ничуть не менее Божественен, чем мир грядущий, и проявление Бога в этом мире столь же важно, как и в мире грядущем. Книга Бытия в своей первой главе многократно повторяет, что, создавая мир, «увидел Бог, что хорошо», т.е. что этот мир хорош. Предназначение человека состоит отнюдь не в том, чтобы душе «вырваться из этого мира в мир грядущий» (как говорят, например, гностические религиозные системы), но в том, чтобы объединить этот и грядущий миры. Именно это понял по пробуждении своем Яаков.

22.10. Трепет ощущения святости

(17) И убоялся, и сказал: «Как страшно место это! Это не иное что, как дом Божий, а это врата небесные».

Корень «йира», трепетать, от которого образованы здесь слова «убоялся» и «страшно», мы встречали до этого в истории Акеды. Чувство Яакова обращено и к данному месту (Бейт-Эль), и ко всей Стране; это ощущение величия Страны Израиля и понимание того, что жить в ней очень непросто, в ней слишком явно проявляется Божественность, это «дом Бога и врата небесные». Яакова, который по своей внутренней сущности человек диаспоры, страшит (хотя одновременно и манит) Страна Израиля, которая слишком многого от него требует.

Как мы уже отметили выше, для классического еврейства диаспоры осознание того, что существует святость места, может создавать внутренний конфликт. А поэтому часть евреев диаспоры «не замечает» этот тип святости (т.е. утверждает, что в иудаизме вообще нет понятия «святость места», а есть только «святость времени», выражающаяся через Субботу и Праздники), а некоторые даже борются с ней (например, под видом «еврейской борьбы с сионизмом»). Но, на самом деле, настоящая жизненная сила еврейства диаспоры берется именно из актуализации связи со Страной Израиля, подключения к ней. (И именно в этом, кстати, в наше время, состоит важнейший способ сохранения жизненности для евреев диаспоры: вовлеченность в то, что происходит в Израиле, личная, живая эмоциональная связь со Страной и участие в ориентированных на Израиль проектах). Именно это делает в Бейт-Эле Яаков: несмотря на то, что он вынужден уйти в изгнание, он оживляет свою связь со Страной и черпает из нее жизненность.

22.11. Камень как памятник

(18) И встал Яаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником; и возлил елей на верх его.

Яаков берет в качестве памятника именно тот камень, на котором он спал, т.е. фактически это памятник лестнице; и «возлияние елея» (оливкового масла) есть освящение этого памятника. Такую форму богослужения мы встречаем здесь впервые, но в дальнейшем в Торе возлияние елея является принятым способом освящения, например, храмовых сосудов, а также помазания царя или священников. (Собственно, помазание – это и есть возлияние елея, и отсюда возникает понятие «царь-помазанник», Машиах). В древности оливковое масло было источником света. Помазание оливковым маслом есть символ того, что именно данный человек или храмовый сосуд (или камень, как в данной истории) должен являться светом для окружающих.

В дальнейшем (Втор. 16:22) само установление такого камня-памятника («мацева») было запрещено сынам Израилевым, а разрешены были только жертвенники, которые состоят из многих камней. Талмуд отмечает, что «то, что было любимо для Бога во времена отцов (т.е. камень, установленный Яаковом), стало ненавистно Ему и запрещено в эпоху сыновей». Камень символизирует Божественное Провидение по отношению к отдельной личности в эпоху праотцев, а жертвенник, т.е. единое сооружение из многих камней, – Провидение по отношению к народу. После формирования народа воздвигать «памятник» стало запрещено, поскольку общение отдельного еврея с Богом стало невозможным вне связи с народом.

22.12. Бейт-Эль прежде назывался Луз

(19) И нарек имя месту тому Бейт-Эль (Дом Бога); а первоначальное имя того города Луз.

Бейт-Эль ранее уже встречался нам в Торе – это было место, рядом с которым останавливался Авраам (12:8), но здесь Яаков снова дает ему имя, актуализируя и переосмысляя смысл этого места как «Дома Бога».

Упоминание Торы о том, что это место ранее называлось Луз, важно не только в историческом смысле, но имеет и метафизическое значение. Согласно представлениям иудаизма, «луз» – это очень маленькая косточка в теле человека, которая неуничтожима (не горит, не истирается и т.п.), и из этой косточки человек будет воскрешен в конце времен. Город Бейт-Эль и Лестница Яакова являются такой общенациональной косточкой «луз» – неуничтожимой точкой, на основе которой впоследствии воскрешается национальное присутствие евреев в Стране Израиля.

22.13. Гора, Поле и Дом

(20) И дал обет Яаков, сказав: «Если Бог будет со мною и сохранит меня на этом пути, которым я иду, и даст мне хлеб, чтобы есть, и одежду, чтобы одеться, (21) И я возвращусь в мире в дом отца моего, и будет Господь мне Богом, (22) А камень этот, который я поставил памятником, будет домом Божиим, …

Когда Авраам встречается с Богом, то место их встречи называется «гора» (гора Мориа, 22:2); у Ицхака место встречи с Богом – это поле (24:63); Яаков же осознает место втречи как «дом Божий», и это совершенно новый уровень осознания связи человека с Богом.

«Гора» Авраама возвышается над всеми, доминирует – и это хесед, распространение. «Поле» Ицхака – это объект действия, пахоты, оно символизирует роль ведомого – и это гвура, сохранение. Однако в обоих случаях – это величественная природа («гадлут» – категория в своем величии).

Совсем иным является «Дом» Яакова – это не природа, а социум. Яаков – это первый из праотцев, который осознает диалог с Богом в социуме (именно поэтому он может стать отцом двенадцати колен). В Доме Бога человек должен найти связь с Богом прежде всего через отношения и взаимопонимание с другими людьми.

Яаков ставит памятник, — т.е. объект, вокруг которого собираются люди: все находятся снаружи, а памятник в центре. Дом – это противоположная идея: стены снаружи, а люди внутри. Категория Яакова – это тиферет, равновесие. Каждый из тех, кто собираются в доме, — является независимой личностью, и поэтому между ними возникают сложные, часто конфликтные взаимоотношения, которые порождают неясность, запутанность, характерные для истории Яакова

В жизни Авраама и Ицхака обычно более или менее понятно, в чем состоит правильное действие, и их проблема – переступить через свои склонности и найти силы для этого правильного поступка. Но в истории Яакова часто непонятно, как вообще следует поступить и на основании чего решить, что именно будет правильным. И поэтому Яаков постоянно попадает в сложные и «неправильные» ситуации – получает благословение вместо Эсава, получает вначале «не свою» жену, его жены конфликтуют, а сыновья продают одного из братьев. Но, с другой стороны, только в результате таком развитии из Яакова может родиться народ. Поскольку целью иудаизма является освящение социума, а не только освящение индивидуума, то без сильных внутренних конфликтов и их разрешения продвижение не было бы возможным.

Если для всех есть место внутри общего дома, то конфликты это не нечто внешнее и случайное, но они обязательный компонент жизни. От них нельзя уйти, их надо преодолеть. И тогда конфликтность станет не препятствием на пути к Богу, а основой, на которой этот путь будет построен.

22.14. Десятина

(22) …и из всего, что дашь мне, я дам Тебе десятую часть.

Эти слова Яакова объясняют идею заповеди «десятины». В более позднюю эпоху (после дарования Торы на Синае) десятина стала обязательным пожертвованием, но здесь говорится лишь о ней как о принципе.

Суть откровения, которое получает Яаков, состоит в соединении Земли и Неба, неразделимости духовных и материальных аспектов бытия. На этот раз это было открыто ему явно, но далее, в его жизни и в жизни его потомков, этот факт будет проявляться скрыто – и поэтому нужен знак, который будет об этом напоминать.

Если бы Бог давал нам Свои дары явным образом, то человек всегда осознавал бы чудесность их получения. Но получение происходит «естественным» путем, человек работает и получает урожай или оплату труда, поэтому возникает вопрос: осознает ли человек, что он получил все эти блага от Бога? И когда человек отдает десятину от своих доходов, он как бы провозглашает: «Все, что я приобрел, — это Ты помог мне приобрести, а не я заработал это сам».

Лицензия

Ицхак и Яаков Copyright © by Пинхас Полонский. All Rights Reserved.

Поделиться книгой