10 Глава 25. Яаков и овцы Лавана

(30:25) И было, после того как Рахель родила Йосефа, сказал Яаков Лавану: «Отпусти меня, и пойду я в место свое и в страну свою. (26) Отдай жен моих и детей моих, за которых я служил тебе, и я пойду; ибо ты знаешь службу мою, какою я служил тебе». (27) И сказал ему Лаван: «О, если бы я нашел милость в очах твоих! Гадал я, что Господь благословил меня ради тебя». (28) И сказал: «Назначь себе плату от меня, и я дам».

(29) И сказал ему тот: «Ты знаешь, как я служил тебе, и каков стал скот твой при мне, (30) Ибо мало было у тебя до меня, а возросло до множества, и Господь благословил тебя из-за меня; когда же я сделаю что и для своего дома?» (31) И сказал он: «Что мне дать тебе?» И сказал Яаков: «Не давай мне ничего. Если сделаешь мне вот это, то я опять буду пасти и стеречь твоих овец. (32) Я пройду по всему стаду мелкого скота твоего сегодня; отдели оттуда всякий скот с крапинами и пятнами, всякую скотину бурую из овец, и с крапинами и с пятнами из коз. Это будет моею платою. (33) И свидетельствовать будет за меня справедливость моя пред тобою в будущее время, когда придешь посмотреть награду мою: всякая без крапин и пятен из коз, и не бурая из овец – это украдено мною».

(34) И Лаван сказал: «Да, пусть будет по твоему слову». (35) И отделил он в тот день козлов пестрых и с пятнами, и всех коз с крапинами и с пятнами, всех, что с белизною, и всех бурых овец, и отдал в руки сыновьям своим; (36) И назначил расстояние в три дня пути между собою и Яаковом. Яаков же пас остальной мелкий скот Лавана.

(37) И взял себе Яаков свежих прутьев белого тополя, миндаля и явора, и содрал с них белые полосы, обнажив белизну, которая на прутьях. (38) И поставил прутья, что ободрал, в стоках при водопойнях, куда овцы приходят пить, напротив овец, и они разгорячались, приходя пить. (39) И разгорячались овцы пред прутьями, и рождали овцы с пятнами на коленях, крапчатых и пестрых. (40) И ягнят Яаков отделял, и ставил скот лицом к имеющим пятна на коленях и ко всему бурому скоту Лавана; и держал свои стада особо, и не оставлял их вместе со скотом Лавана. (41) И было, при каждом разгорячении овец крепких ставил Яаков прутья в корытах перед глазами этих овец, чтобы разгорячались пред прутьями. (42) А когда слабы были овцы, тогда он не ставил. И доставались слабые Лавану, а крепкие Яакову.

(43) И разбогател этот человек очень-очень; и было у него множество мелкого скота и рабынь, и рабов, и верблюдов, и ослов.

25.1.После рождения Йосефа стало возможным возвращение в Страну

(25) И было, после того как Рахель родила Йосефа, сказал Яаков Лавану: «Отпусти меня, и пойду я в место свое и в страну свою. (26) Отдай жен моих и детей моих, за которых я служил тебе, и я пойду; ибо ты знаешь службу мою, какою я служил тебе».

Из контекста мы понимаем, что именно к этому времени кончились семь лет работы Яакова за Рахель, и окончание срока службы за жен также могло рассматриваться как причина ухода от тестя. Однако Тора не упоминает об этом прямо, представляя сигналом к уходу от Лавана лишь рождение Йосефа, т.к. именно это послужило для Яакова поворотной точкой его жизни. Ведь Яаков пошел к Лавану, чтобы жениться и родить детей, а первой и основной женой для него является Рахель. И когда у Рахели рождается Йосеф, исходная задача оказывается выполненной.

Рождение Йосефа было необходимо также для выравнивания отношений в семье. Пока у Рахели не было детей, она не могла занять принадлежащее ей по праву первое место в семье. Для того, чтобы Лея и ее дети могли уважать Рахель, у той должны были появиться свои дети – и только теперь семья Яакова может обрести равновесие и подготовиться к возвращению в Страну.

Кроме того, Йосеф – это антипод Эсава, оппозиция ему. Йосеф, как и Эсав, имеет в этом мире власть над материей (мы подробнее рассмотрим это ниже), и именно поэтому Йосефа можно противопоставить Эсаву. Евреев типа Йеhуды, полностью погруженных в духовность (этот аспект различия Йосефа и Йеhуды мы также подробно рассмотрим ниже), невозможно выставить против Эсава или других враждебных еврейству сил ни в войне, ни в экономике, ни в политике. Против Эсава нужны евреи типа Йосефа, которые умеют и знают то же, что и сам Эсав. Поэтому с рождением Йосефа больше нет необходимости оставаться в изгнании, так как наконец родилась еврейская идентичность, способная справиться с Эсавом – и поэтому Яаков может теперь вернуться в Эрец Исраэль и заняться освоением Страны.

Интересно отметить, что по гематрии числовое значение имени «Йосеф» (156) совпадает с «Сион», и в этом совпадении содержится намек на то, что только евреи типа Йосефа могут стать ядром сионистского движения, которое построит государство, в то время как евреи типа Йеhуды создать такое движение неспособны – хотя далее именно они наполняют это государство духовным содержанием. Иными словами, сионизм не может быть чисто религиозным движением, он должен быть связан с материальным миром и должен уметь управлять им. Поэтому в своей первой стадии сионизм проявляется как «Машиах бен Йосеф», т.е. царство Йосефа, и только потом приходит стадия «Машиах бен Давид», эпоха Мессии сына Давида, когда духовные аспекты становятся основой царства.

Рождение Йосефа – это реализация потенциала Рахели. Пока в семье был реализован только потенциал Леи (т.е. существовала заявка на вечность, но еще не раскрылся потенциал временности), не было возможности возвращаться в Страну; теперь же, с рождением Йосефа, эта возможность появилась.

Однако мы видим, что даже в такой ситуации тон обращения Яакова к Лавану выглядит просьбой, а не требованием. Яаков ждет, что ему разрешат. Впрочем, в конце концов, Яаков уйдет безо всякого разрешения, потому что жизнь воспитывает в нем жесткость и самостоятельность, умение быть ведущим. Восстав против Лавана, Яаков обретает важные эсавовские качества и приближается к статусу Израиля.

25.2. Яаков задерживается у Лавана ради получения оплаты за труд

(27) И сказал ему Лаван: «О, если бы я нашел милость в очах твоих! Гадал я, что Господь благословил меня ради тебя».

(28) И сказал: «Назначь себе плату от меня, и я дам». (29) И сказал ему тот: «Ты знаешь, как я служил тебе, и каков стал скот твой при мне, (30) Ибо мало было у тебя до меня, а возросло до множества, и Господь благословил тебя из-за меня; когда же я сделаю что и для своего дома?» (31) И сказал он: «Что мне дать тебе?» И сказал Яаков: «Не давай мне ничего. Если сделаешь мне вот это, то я опять буду пасти и стеречь твоих овец».

Устремлением Яакова было получить жен и детей и уйти, он не просит себе дополнительную плату за многолетний труд – но в ответ на это Лаван уговаривает Яакова поработать еще некоторое время, предлагая ему самому назначить себе плату. Лаван подчеркивает, что благословение от Бога пришло к нему через Яакова, создавая у Яакова иллюзию того, что между ними возможно глубокое взаимопонимание. Яаков соглашается, хотя для него это очень проблематично, ибо уже пришло время возвращаться, и рождение Йосефа было сигналом к этому. Яаков задерживается в изгнании, возвращение в Страну Израиля откладывается, и эта отсрочка настолько существенна, что ей посвящены две главы Торы, описывающие шесть лет усилий Яакова для получения оплаты за годы работы на Лавана.

Чем дольше Яаков будет затягивать возвращение, тем более опасным оно будет. Но, с другой стороны, Яакову не хочется возвращаться, пока еще не все, что должно стать частью еврейского наследия, взято им из изгнания. Он должен нащупать «золотую середину», чтобы, с одной стороны, не провести у Лавана слишком много времени, а с другой – не потерять то, что действительно положено ему; и эта грань очень тонка. Традиция сообщает нам, что Яаков оставался у Лавана дольше, чем это было нужно. Следовало уходить раньше, и именно из-за этой задержки Яакову впоследствии пришлось бежать с риском для жизни.

В течение всей истории, несмотря на тысячи лет опыта, евреи в диаспоре продолжают обманываться насчет хорошего отношения к себе окружающих народов, и из-за этого часто упускают момент для спокойного ухода. Снова и снова, к сожалению, нам приходится «с мясом» вырываться из когтей окружающего мира чтобы возвратиться в свою Страну.

25.3. Пятнистые, крапчатые и пестрые

(32) Я пройду по всему стаду мелкого скота твоего сегодня; отдели оттуда всякий скот с крапинами и пятнами, всякую скотину бурую из овец, и с крапинами и с пятнами из коз. Это будет моею платою. (33) И свидетельствовать будет за меня справедливость моя пред тобою в будущее время, когда придешь посмотреть награду мою: всякая без крапин и пятен из коз, и не бурая из овец – это украдено мною.

История с овцами Яакова помещена в Торе, книге Учения, а это означает, что в этом эпизоде есть не только исторический смысл. В то же время, увидеть духовный смысл этой истории непросто, и это один из тех отрывков Торы, в которых мистический и каббалистический аспект «просится» быть включенным в основной смысл текста, поэтому мы уделим ему здесь некоторое внимание.

Формально Яаков предложил взять себе скот похуже, с крапинками и пятнами; такую шерсть труднее обрабатывать. Однако в выборе Яакова был особый, мистический смысл. Имя «Лаван» означает «белый»; белый свет, включающий в себя все цвета, ассоциируется в каббале с Эйн Соф, Божественной бесконечностью. Поэтому Лаван, нарушающий моральные нормы взаимоотношения людей, понимается в каббале как «нечистая (аморальная) попытка соединения с бесконечностью». Лаван пытается поглотить Яакова, растворить его в арамейской бесконечности, универсальности, всеобщности; и задача Яакова – вырваться, обретя свой специфический цвет. Поэтому Яакову нужно не чисто белое и не чисто черное, а именно «черное на белом» – «пятнистое, пестрое и крапчатое», особое. Еврейская специфичность должна вырваться из арамейской всеобщности.

25.4. Лаван оставляет Яакову белых овец

(34) И Лаван сказал: «Да, пусть будет по твоему слову». (35) И отделил он в тот день козлов пестрых и с пятнами, и всех коз с крапинами и с пятнами, всех, что с белизною, и всех бурых овец, и отдал в руки сыновьям своим; (36) И назначил расстояние в три дня пути между собою и Яаковом. Яаков же пас остальной мелкий скот Лавана.

Лаван на словах согласился, а на деле тут же обманул Яакова: он раньше Яакова прошел по стаду и забрал всех разноцветных овец, так что Яакову теперь смогут достаться только такие овцы с пятнами, которые родятся от белых. Однако Яаков не опротестовывает его действия.

Яаков позволяет Лавану забрать овец не потому, что ему не нужна оплата, а потому что не он сам вырастил этих овец. Когда далее Яаков сам выведет овец пестрых мастей, это будет действительно его стадо. В процессе выведения нужных ему овец (а здесь «овцы» – это не только материальное, но и духовное имущество) Яаков выбирает те компоненты из общего культурного богатства Вавилона, которые являются подходящими для строительства будущего еврейского народа.

В Харане Яаков должен был сделать две вещи: приобрести семью и богатство. Эти два параметра, дети и богатство, и есть народ и его культура. На следующем этапе еврейской истории, выходя из Египта, нашим предкам также нужно будет выводить с собой «множество иноплеменников» (Исх. 12:38), и также выносить с собой золото, богатства Египта. Еще Аврааму было обещано, что его потомки «выйдут с большим имуществом», и напрямую эти слова связаны с исходом из Египта, но они имеют некоторое отношение и к Яакову, который тоже должен выйти из изгнания обогащенным. Разумеется, это богатство не дается даром, и Яаков (как и евреи в Египте) тяжело работает – сначала за жен (т.е. ради создания народа), а потом за имущество (чтобы этот народ был богат). Но Яакову было важно взять из Вавилона именно свое, а не чужое богатство.

Итак, из изгнания евреи должны принести нечто ценное – духовные достижения других народов, искры, содержащиеся там, чтобы потом правильно переработать и интегрировать их в Земле Израиля – иначе мир не будет правильно функционировать, и мы не сможем повлиять на человечество. В частности, именно за этим мы и были отправлены в изгнание.

Как мы уже говорили, во времена Праотцев основными культурами мира были Египет и Вавилон. И поэтому именно из них следовало взять нечто существенное для создания еврейской традиции.

25.5. Яаков влияет на масть овец

(37) И взял себе Яаков свежих прутьев белого тополя, миндаля и явора, и содрал с них белые полосы, обнажив белизну, которая на прутьях. (38) И поставил прутья, что ободрал, в стоках при водопойнях, куда овцы приходят пить, напротив овец, и они разгорячались, приходя пить. (39) И разгорячались овцы пред прутьями, и рождали овцы с пятнами на коленях, крапчатых и пестрых, (40) И ягнят Яаков отделял, и ставил скот лицом к имеющим пятна на коленях и ко всему бурому скоту Лавана; и держал свои стада особо, и не оставлял их вместе со скотом Лавана. (41) И было, при каждом разгорячении овец крепких ставил Яаков прутья в корытах перед глазами этих овец, чтобы разгорячались пред прутьями. (42) А когда слабы были овцы, тогда он не ставил. И доставались слабые Лавану, а крепкие Яакову. (43) И разбогател этот человек очень-очень; и было у него множество мелкого скота и рабынь, и рабов, и верблюдов, и ослов.

Яаков учится у Лавана той же самой арамейской хитрости – как не дать себя съесть и на законных основаниях повернуть ситуацию в свою пользу. Яаков действует с помощью некоторой системы мистической генетики, надеясь при этом на Божественное Провидение (31:11) – и поэтому, в конце концов, ему удается вывести из белых овец тот вид, который ему нужен.

Яаков отдавал Лавану слабых овец не потому, что он специально отбирал их для Лавана, но, когда овцы были слабы, Яаков не предпринимал специальных усилий по выведению цветных пород. Поэтому Лавану достается то, что рождается естественным образом. Лаван хочет, с одной стороны, использовать то благословение, которое приходит к нему через Яакова, а с другой не хочет платить Яакову за его работу. Поэтому Яаков фактически говорит Лавану: «Если хочешь брать себе то, что получается естественно, без моего специального вмешательства – получи то, что остается».

Формально Яаков прав, поскольку то, что он делает, не запрещено; и по справедливости Яаков тоже прав, потому что он применяет хитрость в ответ на поведение Лавана, который пытается оставить его ни с чем. Лаван, очевидно, предполагал, что Яаков не сумеет так жестко поступить. Понятно, что если бы Яаков действовал обычным образом, то не получил бы вообще почти никакой оплаты. И когда Яаков впоследствии убежит от Лавана, что, конечно, было нарушением норм приличия и семейных обычаев, — это будет оправдано, поскольку Лаван сам недостойно поступает с ним. Тора хочет научить нас, что живя с Лаваном в его стране, мы не должны вести себя, как «фраеры», иначе выжить будет невозможно.

25.6. Огранка категории Тиферет

Мы отмечали в самом начале книги, что Яаков – это категория «тиферет», красота (она же «эмет», истина), суть которой в балансе между хеседом и гвурой (понимание того, когда нужно применить милость хеседа, а когда, наоборот, жесткость гвуры). Подобно Аврааму и Ицхаку, Яаков через испытания осуществляет огранку своей категории Истины. В частности, он должен осознать, что далеко не всегда истиной и правдой является выдача всей полной информации. Иногда достойным поступком будет именно «не быть фраером». Яаков, склонный к честности («человек непорочный», 25:27), вынужден всю жизнь балансировать на грани правдивости, а иногда и преступать эту грань, чтобы категория «истины» была огранена и могла в дальнейшем служить основой для выживания народа. Яаков проходит у Лавана «курс повышения квалификации»: его все время пытаются обмануть, и поэтому ему приходится хитрить, чтобы допустимыми способами (именно допустимыми, хотя часто и не самыми красивыми) суметь выжить.

Отметим, что Яаков уходит от Лавана не тогда, когда замечает, что Лаван стал иначе к нему относиться, но только когда Бог прямо приказывает ему уходить немедленно, т.е. Яакову как раз свойственна меньшая жесткость реакции на окружающий мир, чем этот мир заслуживает.

25.7. Прутья Яакова и тфилин

Мидраш связывает прутья, которые Яаков ставит перед овцами, с тфилин – кожаными коробочками с отрывками из Торы, которые надевают на руку и на лоб во время утренней молитвы. Мидраш при этом отмечает «временность» функционирования прутьев в качестве тфилин: когда Яаков использует их для создания нужной породы овец, то на прутьях находится святость, подобная тфилин, и поэтому «прутья были тфилин Яакова». А когда Яаков не использовал и убирал эти прутья, то они снова становились обычными ветками.

Мы уже обсуждали, что во времена Праотцев святость не оставалась на материи – она приходила только на время, а потом уходила с предмета. И лишь после Дарования Торы святость стала постоянной, т.е. даже если предметы святости – тфилин, мезузы и т.п. – приходят в негодность, святость остается на них (и поэтому такие предметы нельзя просто выбросить, но надо положить их в генизу, специальное хранилище). И это соответствует тому, что в эпоху Праотцев избранный народ еще не был зафиксирован – тот, кто оставался в семье Авраама, принадлежал к народу, а тот, кто уходил, переставал быть евреем; и только после Исхода и Дарования Торы еврейство стало постоянным. И параллельно с этим, после Дарования Торы законы иудаизма приобрели форму фиксированной системы заповедей, а до этого формальной системы заповедей не было, основу Учения Праотцев составляли идеалы, но не обязанности.

Возвращаясь к прутьям в качестве тфилин: Мидраш отмечает, что в тфилин есть «черное и белое», текст и свободная часть пергамента, и на прутьях Яакова тоже есть своего рода «черное и белое». Когда Яаков снимает кору (черное) с прутьев, он обнажает и открывает в них Эйн Соф (свет Божественной бесконечности), белое. Есть материальное, покрытое «скорлупой» (кора на прутьях) – и надо открыть Эйн Соф, скрытый в этой материи. Отделяемая кора и проявляющаяся полоска белизны соответствуют тфилин, ибо то и другое есть возвышение над материальным уровнем.

При этом прутья Яакова, как и тфилин – прямые. Тора называет головные тфилин особым, не имеющим связи с ивритскими корнями словом «тотафот», и одно из толкований этого слова — «то, что вместо Тота», «замена бога Тота». Принадлежностью головного убора фараонов был «урей», представлявший собой крепившееся на лбу изображение змеи, символа мудрости, связанного с Тотом. (Лаван говорил: «Гадал я, что Господь благословил меня ради тебя» (30:27). «Гадал» на иврите – «нахашти», дословно «озмеился», «стал как змей»). Именно этот змей египетского царского убора превращается при Исходе в еврейские тфилин («тотафот», «то, что вместо Тота»).

Змей изгибается кругами, и это символ природности, в которой нет прямых линий и острых углов (и также в Каббале круг – символ природности), а тфилин должны быть квадратной формы, с четкими прямыми углами. Прямое («луч») символизирует Божественное Провидение, мораль, смысл – в его противостоянии природности, круглому. И когда круглую змею заменяют квадратные тфилин, это символизирует победу моральных ориентиров над вне-моральной природностью.

Прямые прутья Яакова выражают ту же самую идею доминанты Божественного Провидения над силами природы, которую впоследствии будут выражать тфилин.

25.8. Виды овец Яакова как стадии нисхождения сфирот

(Этот параграф, отдельный от остальной книги, описывает каббалистическую интерпретацию овец Яакова. Если его текст слишком труден, его можно пропустить без ущерба для понимания дальнейших глав).

Яаков получает для выпаса белое стадо (поскольку Лаван забрал себе всех овец с пятнами), и он должен вывести из него пятнистых, крапчатых и пестрых овец. Этот процесс также имеет каббалистическую интерпретацию.

Белое, как мы отметили, соответствует Лавану (имя которого и означает «белый»), рождение цветных овец от белых – это рождение детей Яакова, разнообразных «пятнистых, и крапчатых, и пестрых» от дочерей Лавана. Белое – это чистый пергамент, всеобщее, а черное – это буквы, специфическое. Намерение Лавана как белого, вбирающего в себя все цвета (т.е. стремящегося все поглотить) в том, что он хочет поглотить Яакова.

Три вида овец Яакова называются в Торе Акудим («пятнистые»), Некудим («крапчатые») и Берудим («пестрые»), и Каббала интерпретирует их как три стадии нисхождения сфирот из Ор Эйн Соф, Света Божественной Бесконечности.

До Сотворения Мира есть только бесконечный свет, Ор Эйн Соф. Для того чтобы мир мог возникнуть, этот свет должен дать ему место – а поэтому он «самосокращается», раздвигается к краям, образовав внутри себя круглое пустое пространство (этот процесс называется в Каббале «цимцум», самосокращение). И далее в этом пустом пространстве происходит процесс возникновения структуры мироздания, который идет через формирование системы сфирот (т.е. категорий, «сосудов света», через которые проявляются некоторые частные, специфические аспекты Божественности – как, например, рассматриваемые нами выше хохма, бина, хесед, гвура, тиферет). Сфирот спускаются сверху, из Ор Эйн Соф в это «пустое пространство», образуя посредине него «кав», Луч Божественного Провидения. При этом процесс формирования сфирот вдоль луча имеет три стадии раскрытия, называемые «Акудим», «Некудим» и «Берудим», соответственно трем мастям овец Яакова.

«Акудим», буквально «связанные» («лаакод» – стреножить [животное], т.е. как бы «связать ему конечности», этот же корень в «Акедат Ицхак» – Связывании Ицхака), в отношении масти овец означает животных с рисунком в виде колечек на ногах, т.е. они как бы стреножены колечками, «окольцованы». «Некудим» – это масть с отдельными точками, а «Берудим» – это масть с пятнами, переходящими одно в другое.

В Каббале три стадии нисхождения сфирот из Ор Эйн Соф объясняются как «Акудим» (колечки на ногах, «стреноженность», жесткая связанность сфирот в единое целое, невозможность продвигаться), потом «Некудим» (сфирот как отдельные точки, не связанные друг с другом), и лишь затем «Берудим» (сфирот как связанные друг с другом пятна, переходящие одно в другое – подобно тому, как, например, на современной маскировочной одежде все отдельные пятна образуют некое единое сложное пятно).

Таким образом, процесс формирования сфирот понимается следующим образом: после того, как произошел цимцум (самосокращение Ор Эйн Соф), в образовавшемся круглом пустом пространстве остается «решимо», отсвет, отпечаток первоначального (и удалившегося) Божественного света, он же «авир», воздух. Далее в него сверху впускается «кав», луч от Ор Эйн Соф, и под воздействием этого луча из решимо формируются сфирот.

Аризаль (р.Ицхак Лурия, 16-й век, Цфат), сформулировавший и передавший нам всю эту схему, подчеркивает, что «пустое пространство» (и, соответственно, «авир», «решимо») было само по себе «без углов», т.е. без каких-либо неоднородностей, и поэтому оно называется «игуль», круг. Это решимо ответственно в дальнейшем за равномерное действие законов природы, для которых все равноправно, т.е. нет выделенного направления, устремления. Для законов природы нет понятия свободы или цели, хорошего или плохого, они только поддерживают порядок мироздания – но ни к чему не стремятся. Вынужденность, существующая в мире, является следствием «игуль», круглого, и проявляется в цикличности законов природы.

Но после появления Луча из Света Бесконечности, вторгающегося в заполненное решимо пустое пространство, структура меняется. Появляется ориентация, точка вхождения Луча в пустое пространство становится «верхом», и Луч постепенно распространяется сверху вниз, являясь проявлением свободы выбора, направленности, цели, устремленности продвижения вперед, в сторону добра (в природе же, движущейся циклично, никакого «вперед» и тем более «добра и зла» нет). И уже далее, на протяжении этого Луча, происходит развитие миров. Круг – это символ природности, а Луч – цели. Развитие и продвижение миров происходит не «природно», но является проявлением устремления к цели, заложенной Богом в мироздание.

Сверху вниз вдоль Луча располагаются разные уровни миров. Их последовательность скорее смысловая и причинно-следственная, чем хронологическая. Они спускаются от высше-духовных к нижне-материальным. И на самом верху этой системы (т.е. в самом корне смысловых и причинно-следственных связей, существующих в окружающем нас мире) и располагаются те три стадии нисхождения сфирот из Ор Эйн Соф, которые мы здесь обсуждаем.

Выше мы сказали, что сфирот образуются из решимо под воздействием Луча, но также можно сказать, что сфирот как бы исходят из Ор Эйн Соф и формируются вдоль этого Луча, распространяясь сверху вниз.

Прямые прутья Яакова являются символом Луча, т.к. как здесь именно прутья – это инструмент выведения овец, источник формирования Акудим, Некудим и Берудим.

Акудим, стреноженные – это первая стадия, когда сфирот только начинают исходить из Ор Эйн Соф, на которой (как это только и может быть внутри Света Бесконечности) все едино, нет места специфическому, и поэтому сфирот первоначально жестко связаны между собой в единое целое.

С одной стороны, единство – это очень хорошо, и это отражение Божественного единства. Но, с другой стороны, если ноги связаны, если все конечности суть единое целое, то невозможно продвигаться, и это весьма плохо. Божественная цель ведь не заключается в том, чтобы оставаться на начальной стадии, она состоит в продвижении мира – и поэтому остановка на первой стадии, Акудим, когда все связано и едино, не соответствовала бы Божественному Замыслу. Единство важно, но это единство должно быть достигнутым далее, после разделения (мы касались выше этой проблематики при обсуждении идеи перехода от единства «спиной к спине» к единству «лицом к лицу»). И поэтому надо «развязать», «раз-стреножить» сфирот, чтобы дать им возможность продвигаться; и тогда они переходят из стадии Акудим в стадию Некудим («точек»), расположенную ниже, когда сфирот «развязаны», так что каждая из них получает свободу и становится независимой от других.

Когда сфирот становятся свободными и независимыми, то возникает возможность развития и продвижения, и это очень важно. Однако возникает новая проблема: точечность. Каждая сфира видит теперь только себя, существует сама по себе и не соотносится с другими. В этой ситуации каждая сфира начинает себя абсолютизировать, т.е. начинает считать, что она сама столь важна и всеобъемлюща, что может вместить в себя целиком весь Божественный свет.

Конечно, сфирот – это действительно Божественные категории. Однако каждая сфира представляет собой очень ограниченную часть Божественности. И когда сфира, будучи ограниченным сосудом для проявления того или иного оттенка Божественного света, пытается вобрать в себя весь Божественный свет (т.е. объявить себя главной категорией Божественности), она лопается, ибо не может вместить в себя больше, чем в нее вмещается. Таким образом, на стадии «Некудим» сфирот разламываются, происходит «швират келим», разбиение сосудов – после чего осколки («искры») падают вниз, где их захватывает «скорлупа».

Состояние, в котором сосуды разбиты, называется «олам тоhу», мир хаоса. Таким образом, мир хаоса и разрушения возникает из-за того, что позитивные идеи пытаются вместить в себя больше, чем могут. Это важнейщая идея «швират келим», одного из главных понятий Каббалы Аризаля.

Любая позитивная и правильная идея, провозглашенная абсолютной сутью Божественности, лопается и разбивается – потому что, какой бы эта идея ни была хорошей, она все равно ограничена, и попытка вместить в нее все приводит ее к развалу. Например, требование полной и абсолютной справедливости разрушает справедливость. Проведение политики всеобщей милости приводит к деградации получателей этой милости (т.е. реально к ним применяется «антимилость»). Стремление делать все очень рационально приводит к совершенно нерациональному поведению. Декларация «Бог есть любовь» ведет на практике отнюдь не к любви, а к примитивизации Бога. Любая идея добра, при попытке реализации только самой себя за счет отбрасывания всего остального, обязательно приводит к развалу системы. Это и есть реализация в нашем мире идеи «швират келим», разбиения сосудов.

Следующая стадия, которую приходится осуществлять после «швират келим» – это стадия «тикун», исправления; она же представлена мастью овец Берудим, т.е. овцами с пятнами, соединенными и переходящими одно в другое. Именно такими должны стать сфирот в процессе «тикун», починки, и тогда они снова становятся сосудом, который способен получать и вмещать Божественный свет и передавать его нам. Для помощи процессу «тикун» мы должны вытащить искры из «скорлупы» и снова собрать из них сосуды, склеить их заново – как, например, радиоприемник, который развалился и детали его были брошены в грязь: если мы очистим их и правильно соединим проводами, то он снова станет сосудом, который сможет принимать для нас Божественные радиопередачи.

Итак, есть три состояния сфирот: Акудим, стреноженные, далее Некудим, точечные, когда каждая существует сама по себе и происходит «швира», разбиение, и, наконец, Берудим, когда сфирот сложно взаимосвязаны в результате «тикун», исправления. В этой стадии сфирот уже не располагаются независимо одна от другой, но образуют структуру, классическое «дерево сфирот», оно же «дерево жизни» (см. иллюстрации в Вводной части книги). В нем есть правая, левая и средняя линии, верхние и нижние уровни. Когда все соразмерно и согласовано, сфирот образуют единую структуру; и если она уравновешена, получается исправленный мир.

Последовательность Акудим, Некудим и Берудим является, по Аризалю, универсальной схемой, которая повторяется во всех элементах мироздания. И, конечно, система сфирот проявляется на каждом уровне – что, собственно, и выражает главную идею мистики, гласящую, что устройство высших миров повторяется (репродуцируется) в нижних, и если что-то произошло один раз в высших мирах, при сотворении мира, то потом это же будет реализовываться и в нижних мирах. Каждая концепция, приходящая в мир, проходит эти три стадии, подобные стадиям нисхождения сфирот.

Таким образом, выведение Яаковом овец разных мастей рассматривается как сотворение мира, параллельное стадиям нисхождения сфирот. Выращивая овец и при этом отдаляясь от Лавана, Яаков строит миры – создает цветное из белого, детализированное из бесконечного Эйн Соф. Возникает многоцветный мир, в котором краски разделились, и каждая проявляется индивидуально.

Соответственно этому, у каждого из сыновей Яакова, колен еврейского народа, есть свой собственный характер, который должен влиться в общую картину.

-*-*-*-

В завершение этого описания отметим, что каббалистическое прочтение истории про овец Яакова ни в коем случае не должно отменять ее простого прочтения – т.е. того, что Яаков занимается выведением овец нужной ему расцветки, что необходимо для получения оплаты его труда и правильного поддержания жизни его семьи. Каббала добавляет к этому прочтению еще один пласт, но он лишь добавление, а не замена простого прочтения текста Торы.

Разумеется, не только история овец Яакова, но и любая история в Торе имеет каббалистические уровни прочтения. Каббала – это интегральная часть иудаизма, дающая возможность более глубокого осознания заповедей, изучения Торы и служения Всевышнему. И приведенный нами анализ имел своей целью лишь приоткрыть маленькое окошко в этом направлении.

Лицензия

Ицхак и Яаков Copyright © by Пинхас Полонский. All Rights Reserved.

Поделиться книгой