14 Глава 29. История с Диной в Шхеме

(33:18) И пришел Яаков благополучно в город Шхем, который в земле Ханаанской, по пути его из Падан-Арама, и расположился пред городом. (19) И купил участок поля, на котором раскинул шатер свой, у сынов Хамора, отца Шхема, за сто кесит. (20) И поставил там жертвенник, и назвал его «Эль-Элоhей-Исраэль» (Всевышний – Бог Израиля).

(34:1) И вышла Дина, дочь Леи, которую она родила Яакову, посмотреть на дочерей страны той. (2) И увидел ее Шхем, сын Хамора Хиввийца, князя земли той, и взял ее, и лег с нею, и насиловал ее. (3) И прилепилась душа его к Дине, дочери Яакова, и он полюбил девицу, и говорил к сердцу девицы. (4) И сказал Шхем Хамору, отцу своему, говоря: «Возьми мне эту девушку в жены».

(5) И Яаков слышал, что он осквернил Дину, дочь его; а сыновья его были со скотом в поле, и молчал Яаков до прихода их. (6) И вышел Хамор, отец Шхема, к Яакову, поговорить с ним. (7) Сыновья же Яакова пришли с поля, и когда услышали, то огорчились мужи те и весьма разгневались, потому что мерзость сделал он с Израилем, когда лег с дочерью с дочерью Яакова; а так не надлежало делать.

(8) И говорил Хамор с ними, и сказал: «Шхем, сын мой, пристрастился душою к дочери вашей; дайте же ее в жены ему; (9) И породнитесь с нами: дочерей ваших отдавайте за нас, а наших дочерей брать будете себе. (10) И поселитесь с нами, и будет земля эта пред вами, селитесь и промышляйте на ней, и осядьте на ней». (11) И сказал Шхем отцу ее и братьям ее: «Только бы мне найти благоволение в очах ваших, и что ни скажете мне, я дам. (12) Назначьте мне самое большое вено и дары, и я дам, как скажете мне; только отдайте мне девицу в жены».

(13) И отвечали сыновья Яакова Шхему и Хамору, отцу его, с лукавством; и говорили так потому, что он обесчестил Дину, сестру их; (14) И сказали им: «Не можем этого сделать, выдать сестру нашу за человека, у которого плоть крайняя; ибо это бесчестье для нас. (15) Только при этом (условии) согласимся с вами, если вы будете, как мы: чтобы обрезан был у вас всякий мужчина. (16) И будем отдавать дочерей наших за вас, и дочерей ваших будем брать за себя, и поселимся у вас, и станем одним народом. (17) А если не послушаетесь нас, чтобы обрезаться, то мы возьмем дочь нашу и уйдем».

(18) И понравились слова их Хамору и Шхему, сыну Хамора. (19) И не замедлил юноша сделать это, потому что желал дочь Яакова. А он более всех уважаем был из дома отца своего. (20) И пришел Хамор и Шхем, сын его, к воротам города своего, и говорили людям города своего, и сказали: (21) «Эти люди мирны с нами: пусть они селятся на земле и промышляют на ней; земля же вот, просторна пред ними. Дочерей их станем брать себе в жены и наших дочерей выдавать будем за них. (22) Только с тем (условием) сойдутся эти люди жить с нами и быть одним народом, чтобы обрезан был и у нас весь мужской пол, как они обрезаны. (23) Стада их и имущество их, и весь скот их ведь нашими будут. Только согласимся с ними, и они поселятся у нас». (24) И послушались Хамора и Шхема, сына его, все выходящие из ворот города его; и обрезан был весь мужеский пол, все выходящие из ворот города его.

(25) И было, на третий день, когда они были болезненны, взяли два сына Яакова, Шимон и Леви, братья Дины, каждый свой меч и напали на город уверенно, и убили всех мужчин. (26) И Хамора и Шхема, сына его, убили они мечом; и взяли Дину из дома Шхема, и вышли. (27) Сыновья Яакова пришли к убитым и разграбили город за то, что обесчестили сестру их. (28) Они забрали мелкий и крупный скот их и ослов их, и то, что в городе, и то, что в поле. (29) И все богатство их, и всех детей их, и жен их пленили, и разграбили все, что было дома.

(30) И сказал Яаков Шимону и Леви: «Вы смутили меня, сделав меня ненавистным для жителей этой страны, для ханаанеев и феризеев. А у меня людей мало; соберутся против меня, поразят меня, и истреблен буду я и дом мой». (31) Они же сказали: «Неужели как с блудницею поступать ему с сестрою нашею?»

29.1. Приход Яакова в Шхем

(18) И пришел Яаков благополучно в город Шхем, который в земле Ханаанской, по пути его из Падан-Арама, и расположился пред городом. (19) И купил участок поля, на котором раскинул шатер свой, у сынов Хамора, отца Шхема, за сто кесит. (20) И поставил там жертвенник, и назвал его «Эль-Элоhей-Исраэль» (Всевышний – Бог Израиля).

Писание снова называет его «Яаков», хотя только что было сказано: «Не Яаков будет более имя твое, но Израиль». Однако это было только обещание, а не реализация, и Яаков должен пройти в Шхеме еще один кризис, прежде чем он станет Израилем.

Яаков приходит в Шхем «благополучно»: не только избавившись от опасности, но и преодолев, в значительной степени, свои комплексы по отношению к Эсаву. Однако его комплексы по отношению к местным жителям, продолжавшим жить в Стране, пока он был в изгнании, еще не преодолены.

Яаков надеется на конструктивное сотрудничество с ханаанскими жителями, покупает за полную стоимость участок поля для своего дома, что должно было бы, по идее, узаконить и упрочить его статус. (Это вторая, после приобретения пещеры Махпела, гл. 23, еврейская покупка земли в Стране, на этом участке около Шхема находится сегодня гробница Йосефа). Яаков ставит жертвенник, провозглашая тем самым свои культурные и этические ценности, и называет его «Всевышний – Бог Израиля». Но далее мы увидим, что все надежды на мирное сотрудничество разбиваются.

Для реализации своего плана мирно-конструктивной интеграции в жизнь Страны Яаков не случайно выбирает Шхем. С географической точки зрения, казалось бы, Яаков, перейдя через Иордан в районе Пенуэля (это место, где в Иордан впадает Яабок), должен был бы идти на юг, в Хеврон, к отцу, но он почему-то поворачивает на северо-восток и идет в Шхем.

Выше мы упоминали о подходе, согласно которому Шхем был основан Авраамом, и его жители были из потомков учеников Авраама. Соответственно, там можно было надеяться найти монотеизм и духовные ценности Авраама. Именно с такими людьми Яаков, по возвращении в Страну, хотел наладить сотрудничество, чтобы работать вместе над исправлением человечества.

Мидраш понимает слова «И Яаков пришел благополучно в город Шхем… и расположился пред городом» в том смысле, что Яаков стал помогать налаживать цивилизованную общественную жизнь в Шхеме. Слово «Ваихан», расположился, понимается в мидраше как родственное слову «хен», оказал милость, одарил. Мидраш уточняет, что Яаков одарил Шхем тремя вещами: организованным рынком, чеканкой монет и общественными банями. (Мидраш перечисляет три главных признака цивилизации его времени, т.е. эллинистической эпохи, но для времен Яакова, 18 в. до н.э., это, конечно, анахронизм). Мидраш хочет сказать, что, возвращаясь из Падан-Арама, Вавилона, одного из главных центров культуры того времени, Яаков стремился принести в Шхем цивилизацию, считая, что раз его жители имеют монотеистический потенциал, то именно над их продвижением и стоит работать.

«И расположился перед городом»: «перед» означает «с восточной стороны». Шхем эпохи Ханаана располагался на месте нынешнего холма Тель Балата. В XIX веке, в ходе археологических раскопок, в этом месте были обнаружены останки города ханаанейской эпохи, и, в том числе, его восточные ворота, рядом с которыми разворачивается действие следующей главы Торы.

29.2. Вышла Дина посмотреть дочерей страны той

(34:1) И вышла Дина, дочь Леи, которую она родила Яакову, посмотреть на дочерей страны той.

Видимо, стремление Яакова к налаживанию отношений с Шхемом стала одной из причин желания Дины «выйти посмотреть на дочерей страны той». Когда желание установить дружбу с соседями не подкреплено осторожностью (и определенным отдалением), это может привести к трагическим последствиям.

Но возможно также, что Яаков с самого начала рассматривал возможность выдачи Дины замуж за кого-то из жителей Шхема – и эта его внутренняя установка была, с искажением, воспринята Диной, что и привело ее к неосторожному поступку.

Вообще, рождение дочери поставило перед Яаковом серьезную проблему. От его сыновей должны были произойти колена Израиля, влияющие на мир и исправляющие его, но рождение дочери могло означать, что необходимо присоединить к ним дополнительное тринадцатое колено, через которое, наоборот, евреи будут принимать влияние от народов мира (мужская категория всегда понимается в Каббале как оказывающая влияние, а женская – как принимающая влияние). Для связи с народами мира нужно, чтобы влияние шло в обе стороны, ведь если нет принимающего аспекта, то не реализуется и дающий. Дина должна была стать родоначальницей женского, принимающего колена Израиля, чтобы воспринять лучшее, что есть у народов мира. Это колено должно было восполнить те стороны идентичности Израиля, которых ему недостает, и поэтому необходимо было подыскать среди народов мира такой, который представлял бы позитивные качества человечества и был бы способен привнести их в универсальное основание Израиля.

Яаков думает, что в Шхеме как раз и находится то сообщество, с которым возможно построить это дополнительное колено.

Мидраш говорит, что исходно Яаков должен был бы выдать Дину за Эсава. Ведь Лея первоначально была предназначена в жены Эсаву, но поскольку Яаков взял благословение Эсава, ему пришлось «в нагрузку» взять себе и его потенциальную жену. Для развития Яакова это было правильно и необходимо, но Эсав оказался обделен. И Дина должна была бы восполнить для Эсава Лею (и неслучайно Тора еще раз отмечает здесь: «Дина, дочь Леи, которую она родила Яакову»). Именно через этот брак Эсав, возможно, смог бы исправиться и внести в семью Яакова, в еврейский народ, недостающие компоненты. Но Яаков побоялся так поступить. Как говорит мидраш, Яаков при встрече с Эсавом спрятал Дину в сундук, чтобы тот не позарился на нее. Яаков опасался усиления связи с Эсавом; он решил подыскать для Дины кого-нибудь «помельче», но все же в какой-то степени «родственного», и он решил, что может найти такого человека в Шхеме, городе учеников Авраама. Таким образом, Яаков изменил направление своего движения и пошел в Шхем неслучайно.

29.3. Изнасилование Дины

(2) И увидел ее Шхем, сын Хамора Хиввийца, князя земли той, и взял ее, и лег с нею, и насиловал ее.

Принца города Шхем также зовут Шхем. Мидраш считает, что Яаков мог видеть в этом положительный знак – наличие в Шхеме личной ответственности правителя за судьбу города и его жителей. Правители Шхема были хивийцами, представителями одного из ханаанских народов, но это не обязательно означало, что таким было все население города – ханаанейцы в Шхеме могли быть новой этнической группой, наложившейся на более древний субстрат.

Яаков надеялся, что в Шхеме есть базовые этические нормы, унаследованные от Авраама, и что достаточно будет лишь немного дополнительного влияния цивилизации, чтобы можно было жить рядом и даже породниться с ними. Однако поведение жителей Шхема показало, что он ошибался – и тогда сыновья Яакова принимают решение, что поскольку Шхем отринул те моральные нормы, которые уже были ему привиты, то никакой надежды на исправление у него нет.

(3) И прилепилась душа его к Дине, дочери Яакова, и он полюбил девицу, и говорил к сердцу девицы. (4) И сказал Шхем Хамору, отцу своему, говоря: «Возьми мне эту девушку в жены».

Шхем действует вполне расчетливо: он не отказывается от своего варварского поступка, но хочет придать ему законный вид. Он «говорил к сердцу девицы» – т.е., видимо, смог убедить ее в том, что ввиду уже совершившегося изнасилования будет лучше согласиться на брак с ним. В действиях Шхема нет желания исправиться (ведь он продолжает удерживать Дину у себя и не собирается освобождать ее). Он стремится получить согласие семьи Яакова на брак с Диной лишь для того, чтобы нормализовать ее статус, поскольку иначе он не сможет наладить с ней отношения.

29.4. Молчание Яакова

(5) И Яаков слышал, что он осквернил Дину, дочь его; а сыновья его были со скотом в поле, и молчал Яаков до прихода их.

Яаков молчит не только внешне – он также и внутренне растерян. Его концепция интеграции с Шхемом терпит провал. И сам он не может найти путь выхода из кризиса,поэтому инициатива переходит к его сыновьям.

Этот критический момент в биографии Яакова, – перехода инициативы, в том числе духовной, к его сыновьям, – является, как мы увидим ниже, одним из важнейших в формировании категории Израиль.

29.5. Сыновья Яакова осознают себя Израилем

(6) И вышел Хамор, отец Шхема, к Яакову, поговорить с ним. (7) Сыновья же Яакова пришли с поля, и когда услышали, то огорчились мужи те и весьма разгневались, потому что мерзость сделал он с Израилем, когда лег с дочерью Яакова; а так не надлежало делать.

Хамор хотел бы разговаривать с Яаковом, но сыновья Яакова берут инициативу на себя. Они подчеркивают, что Шхем «непотребное содеял Израилю» – и это второе место в Торе (после слов ангела), когда употребляется имя «Израиль», означающее еврейский народ в его самостоятельной национальной жизни в своей Стране. Сыновья Яакова не могут позволить Шхему замять историю с изнасилованием, потому что это будет «опусканием», унижением всего народа, возможностью всегда в дальнейшем ставить его на самое низкое место в социальной структуре.

Встроенность индивидуума в структуру человечества имеет три основных уровня: семья, народ и сообщество народов. Типы базового соотношения между людьми на этих трех уровнях совершенно различны. В рамках семьи отношения между людьми базируются прежде всего на любви. (Если нет любви, то семья распадается; а «законы взаимоотношений между мужем и женой» играют в жизни семьи второстепенную, по сравнению с любовью, роль). Внутри народа все основано, прежде всего, на законе: существует суд, конфликты разрешаются в правовом поле и преступник несет наказание по закону. Однако во взаимоотношениях между народами судебная власть неэффективна, и закон играет вторичную роль, — а все, по сути, основывается на силе.

Статус какого-либо народа среди других народов определяется в огромной мере тем, насколько он позволяет помыкать собой. Яаков еще не чувствует этого, но его сыновья – это уже «Израиль», и они понимают, что от того, как они сами сейчас себя поставят, зависит вся их дальнейшая жизнь и статус.

(Премьер-министр Великобритании У. Черчилль однажды сказал на эту тему: «Если у народа есть на выбор позор или война, — то нужно выбирать войну, потому что если выбрать позор, то получишь и позор, и войну».)

Если бы жители города Шхема воспринимали действия своего князя как преступление и хотели бы исправиться, то они должны были бы сказать: «Мы виноваты, мы возвращаем вам Дину и хотим загладить вину», однако ничего подобного они не делают. А это означает, что у сыновей Яакова не остается никакого варианта действий, кроме войны.

29.6. Переговоры сыновей Яакова с Хамором и Шхемом

(8) И говорил Хамор с ними, и сказал: «Шхем, сын мой, пристрастился душою к дочери вашей; дайте же ее в жены ему;

Здесь нет никакого упоминания о преступлении, и обоснованием для брака выдвигается то, что Шхем пристрастился к Дине.

(9) И породнитесь с нами: дочерей ваших отдавайте за нас, а наших дочерей брать будете себе. (10) И поселитесь с нами, и будет земля эта пред вами, селитесь и промышляйте на ней, и осядьте на ней». (11) И сказал Шхем отцу ее и братьям ее: «Только бы мне найти благоволение в очах ваших, и что ни скажете мне, я дам. (12) Назначьте мне самое большое вено и дары, и я дам, как скажете мне; только отдайте мне девицу в жены».

Хамор и Шхем уверены, что они смогут ассимилировать семью Яакова внутри своего народа. Но им не приходит в голову даже осудить преступление Шхема (не говоря уже о его наказании). А это значит, что несмотря на сегодняшние «мирные предложения», в будущем по отношению к семье Яакова будет возможно любое насилие.

(13) И отвечали сыновья Яакова Шхему и Хамору, отцу его, с лукавством; и говорили так потому, что он обесчестил Дину, сестру их; (14) И сказали им: «Не можем этого сделать, выдать сестру нашу за человека, у которого плоть крайняя; ибо это бесчестье для нас. (15) Только при этом (условии) согласимся с вами, если вы будете, как мы: чтобы обрезан был у вас всякий мужчина. (16) И будем отдавать дочерей наших за вас, и дочерей ваших будем брать за себя, и поселимся у вас, и станем одним народом. (17) А если не послушаетесь нас, чтобы обрезаться, то мы возьмем дочь нашу и уйдем».

Сыновья Яакова считают, что отсутствие раскаяния и исправления со стороны жителей Шхема равносильно началу военных действий («казус белли»). А в ситуации войны обман противника (даже с помощью обрезания) является возможным и допустимым.

Сыновья Яакова говорят только «мы заберем дочь нашу» (хотя не очевидно, что они могут это сделать, ведь Дину удерживают в доме Шхема) и не упоминают о наказании Шхема за его преступление, чтобы не вызвать подозрений.

(18) И понравились слова их Хамору и Шхему, сыну Хамора. (19) И не замедлил юноша сделать это, потому что желал дочь Яакова. А он более всех уважаем был из дома отца своего. (20) И пришел Хамор и Шхем, сын его, к воротам города своего, и говорили людям города своего, и сказали: (21) «Эти люди мирны с нами: пусть они селятся на земле и промышляют на ней; земля же вот, просторна пред ними. Дочерей их станем брать себе в жены и наших дочерей выдавать будем за них. (22) Только с тем (условием) сойдутся эти люди жить с нами и быть одним народом, чтобы обрезан был и у нас весь мужской пол, как они обрезаны. (23) Стада их и имущество их, и весь скот их ведь нашими будут. Только согласимся с ними, и они поселятся у нас». (24) И послушались Хамора и Шхема, сына его, все выходящие из ворот города его; и обрезан был весь мужеский пол, все выходящие из ворот города его.

Действия жителей Шхема основаны только на экономических соображениях (и из стиха 23 мы видим, что богатство и стада семьи Яакова были огромны – они послужили приманкой для целого города). Жители Шхема сделали обрезание, чтобы завладеть богатствами семьи Яакова – а это означает, что они не делали (и не планировали) обрезание в смысле завета с Богом. Они также никак не осуждают Шхема, и и тем самым разделяют ответственность за его поступок.

29.7. Уничтожение Шхема

(25) И было, на третий день, когда они были болезненны, взяли два сына Яакова, Шимон и Леви, братья Дины, каждый свой меч и напали на город уверенно, и убили всех мужчин. (26) И Хамора и Шхема, сына его, убили они мечом; и взяли Дину из дома Шхема, и вышли.

«Шимон и Леви … убили всех мужчин, и Хамора и Шхема» — чтобы добраться до Хамора, Шхема и Дины, они должны были сначала убить всех мужчин. Мидраш считает это свидетельством того, что первоначальным намерением Шимона и Леви было убить только Шхема и забрать Дину, однако жители города вышли на защиту своего правителя и поэтому были убиты.

(27) Сыновья Яакова пришли к убитым и разграбили город за то, что обесчестили сестру их. (28) Они забрали мелкий и крупный скот их и ослов их, и то, что в городе, и то, что в поле. (29) И все богатство их, и всех детей их, и жен их пленили, и разграбили все, что было дома.

Маймонид отмечает, что в обязанности народов («Семь заповедей сыновей Ноевых») входит установить справедливый суд, а противоположное действие, покрытие преступников, возлагает ответственность за преступление на все общество; а потому все жители Шхема несут ответственность за происшествие с Диной.

Когда другой народ осуществляет против тебя насилие, это не личный «конфликт», а «война», и тогда применяются другие понятия, нежели в мирное время; становится допустимым (и даже необходимым) многое из того, что в мирное время совершенно невозможно.

Если бы Шхем раскаялся – вернул Дину, признал свое преступление (даже если после этого он просил бы отдать ее ему в жены) – то отношение к нему было бы совсем иное. Но Шхем предлагал жениться на Дине, удерживая ее у себя в заложниках, и жители города поддержали его в этом. Это означает, что происходит война, а на войне не выискивают непосредственно виновного – ответственность несут все. А законы войны того времени включали в себя пленение и разграбление всего, принадлежащего противнику.

Отметим, что если жители Шхема – это потомки учеников Авраама, то первейшей их обязанностью являлось гостеприимство, самый главный этический принцип Авраама. Если же они нарушили этот принцип, с них должно спрашиваться строже, чем с других народов, и их наказание должно быть более суровым.

29.8. Справедливо ли поступили Шимон и Леви?

(30) И сказал Яаков Шимону и Леви: «Вы смутили меня, сделав меня ненавистным для жителей этой страны, для ханаанеев и феризеев. А у меня людей мало; соберутся против меня, поразят меня, и истреблен буду я и дом мой». (31) Они же сказали: «Неужели как с блудницею поступать ему с сестрою нашею?»

Диалог завершается вопросом – Тора не дает ответа на него и не приводит ответа Яакова. Проблема остается открытой.

Отметим, что Яаков не упрекает сыновей в аморальном поведении или в несправедливости – он только выражает прагматическую озабоченность последствиями их действий. Яаков боится войны, поскольку он еще не Израиль; но его сыновья понимают, что в международных отношениях насилие – это практически единственный способ ответа на нападение, иначе тебя вообще уничтожат. (Таким, к сожалению, остался принцип отношений между народами даже и в наши просвещенные дни.)

Реакция Яакова – проявление галутной ментальности выживания: «Лучше не отвечать на нападение, иначе они нападут и убьют всех»; а ответ братьев отражает подход самостоятельного народа Израиля, живущего на своей земле.

В дальнейшем, давая перед смертью благословение своим сыновьям, Яаков довольно жестко критикует Шимона и Леви (49:5), однако мидраш относит эту критику к поведению братьев в истории продажи Йосефа (37:19), а не к истории с Шхемом.

Лицензия

Ицхак и Яаков Copyright © by Пинхас Полонский. All Rights Reserved.

Поделиться книгой